Книга Охотник, страница 48 – Борис Конофальский

Сейчас она гоняла многоножек под камнями почти голая, но прекрасно понимала, что одеться ей все-таки придется. Что она не сможет, как Аглая или как слепые дедки из тумана, ходить голой. Ну… Ну хотя бы для того, чтобы не быть на них похожей. Она наконец приставила палку к стене, вздохнула и взяла из кучи одежды свои недавно купленные любимые трусики. Тут некого было бояться, чем ближе она подходила к Белому лесу, тем меньше встречала какой-либо живности. Даже противных и вездесущих мокрых птиц не было. А еще здесь висела густая вяжущая тишина. Светлана первый раз этого не заметила, а сейчас отчетливо почувствовала, как ей заложило уши. И открывай рот, не открывай – заложенность не проходила.

Светло, светло-серый ковер мягкий и горячий. Здесь, в лесу, все резко контрастировало со всеми Истоками: там везде разруха, пыль, мусор, а тут идеальный зимний лес, где каждое дерево белое и чистое. И да, большие белые хлопья отрывались от деревьев и летели куда-то вверх. Снег наоборот. Этим чудом, как и всем лесом, можно было бы любоваться, но… Свете было тяжело дышать. Вернее, не так, дышала-то Светлана легко, но вот надышаться не могла: она, не пробежав еще ни шага, дышала так, как будто ей пришлось преодолеть тысячу метров бегом. Теплый воздух был таким же мертвым, как и эти удивительные деревья вокруг.

Стоять неподвижно было нельзя, так что полюбоваться Света особо ни на что не успела, и она перешла на бег. Это было непросто, девочка по-настоящему начала волноваться, когда у нее стала кружиться голова.

«Как? Как я так легко пересекла лес в первый раз туда и обратно?» А теперь она бежала и бежала и даже начала думать, что дорога ведет куда-то не туда, если бы не нарастающий где-то впереди гул, а из-за белых деревьев не стала проступать чернота. Затем потянуло и гарью. Гул и гарь, да, но страх отпустил Свету, когда она пробежала последние метры по лесу и вышла на равнину.

Тут было жарче, чем в лесу. Пейзаж составляли холмы из обгоревшей земли и черные трещины-канавы. Тут было страшно: на небе почти черные тучи, солнце в небе огромное, красное, раскаленное, оно иной раз прорывалось через эту черноту, заливая окрестности багряным светом, из канав шел дым, но здесь, отойдя подальше от леса, Светлана смогла немного отдышаться. Она взобралась на один из холмов, уселась на горячий грунт, на колени поставила рюкзак. Стала доставать воду. Пить ей хотелось так, словно не пила целый день. А вода почти горячая, и земля под ней горячая, и воздух с гарью горячий тоже. Девочка посмотрела вокруг. Никого. Ни единой души. Только горелая земля, дым да багровые отблески солнца. Ни животного, ни травинки. Ничего не двигалось, кроме туч и дыма. Ничего, что даже отдаленно напоминало бы жизнь. И тут ей перестало казаться, что это место менее тоскливое, чем Танцы. Нет, не было тут хорошо, не было… Она закрутила крышку на бутылке и положила ее обратно в рюкзак. Теперь пришло его время.

Светлана достала коробочку, которую ей подарила Анна-Луиза, и встряхнула. Жук в коробочке оживился, заскреб лапками. Большой, черный, с оранжевыми пятнами и противной головой. Все как надо. Светлана закинула рюкзак за спину и, аккуратно обходя бездонные трещины в земле, перебираясь с холма на холм, пошла к Черте.