Книга Титан, страница 67 – Борис Конофальский

— Владик, пей, будет…, — она не знала, как правильно ему об этом сказать, — необычно, но ты не бойся, я на себе испытала. Давай, нужно сделать хотя бы пару глоточков. Пожалуйста.

А он всё тянул. Косился то на девочку, то на бутылку.

— Пей же, это лекарство, его очень трудно достать, очень. Ну пожалуйста. Ну…

Она взяла его руку с бутылкой и стала её подталкивать: давай, ну давай. И тогда Пахомов поднёс бутылку к губам и сделал малюсенький глоток. И сразу поперхнулся, фыркнул с брызгами, потом начал кашлять тихонько и удивлённо смотреть на Светлану, но девочка снова стала толкать его руку с бутылочкой ко рту и приговаривать:

— Ничего не выпил, всё разбрызгал, ещё глоток сделай. Ну давай…

И Пахомов послушался её и, всё ещё тараща на неё глаза, отпил из бутылки мутной жидкости. Отпил и на сей раз кашлять не стал, кажется, проглотил всё, что попало в рот.

— Вот, уже хорошо.

Света хотела его подбодрить, но тут в палату вошла толстая, румяная медсестра с новой капельницей, вошла и уставилась на Свету в недоумении и тут же спросила, то ли у девочки, то ли у самой себя:

— Так, а это что тут у нас?

А Светлана уже закручивала бутылочку с жучьей водой и поглядывала на медсестру, закусив губу.

— Так, вы кто такая?! — женщина уже стала разбираться в ситуации.

А Светлана встала с кровати и сказала ей, беря свой рюкзачок:

— Я невеста Пахомова.

— А ну марш отсюда, невеста она, марш, я сказала! — заревела медсестра. — Ты глянь на неё, ещё и робу надела, хитрюга, как ты только сюда пробралась?!

Свете не удалось попрощаться с Владом, она, подцепив рюкзак за лямку, пулей вылетела мимо орущей толстухи из палаты, бегом, бегом, бегом пролетела за пару секунд коридор, напугав медсестру на регистрации, выскочила на лестницу и, не дожидаясь лифта, побежала вниз, стараясь никого не сбить на ходу.

Бежала, а сама была собою довольна. То, что её застукала медсестра — ерунда, главное — это то, что Владик выпил воды из солнечного жука. Хоть немного, но выпил. Если ему поможет, она не поленится, сходит за новым жуком и сделает ему ещё этой воды. Света очень хотела, чтобы он выздоровел.

Она вернулась домой в приподнятом настроении, отдала Нафисе её медицинскую одежду, заплатила ей тысячу пятьсот рублей и отпустила сиделку домой и стала ждать от Владика эсэмэску. Но он всё не писал и не писал ей, а сама девочка писать ему не решалась. Вдруг спит? Вечером пришла Иванова, и девочка, не чувствуя абсолютно никакой опасности, пошла в садик за братьями. Эти два болванчика перепачкались на прогулке с головы до ног. И, конечно же, получили от сестры втык. Пришли домой тихие и серьёзные. Светлана только успела забросить в стиральную машинку одежду братьев, когда у неё зазвонил телефон.

«Кто это? Папа, Сильвия?». Она берёт телефон и… не верит своим глазам: «Пахом». Нет, это не эсэмэска, это настоящий вызов, звонок!

— Да, Владик!

— Привет, — его голос хриплый, слабый, но это его, его голос, от одного этого ей становится очень радостно.

— А ты, что, уже говоришь?

— Немного, — хрипит он. — Ты ушла, а мне капельницу поставили, и я отрубился. Только проснулся, а меня сразу на УЗИ поволокли.

Он говорит очень тихо, но она так вслушивается в каждый произнесённый им звук, что слышит всё, что он ей хочет сказать.