Книга Как закалялся дуб, страница 168 – Борис Конофальский

— Поглядите, что вы сделали с моим костюмом. Вернее, это даже не мой костюм, я его у человека взял. Напрокат, между прочим.

— Подлец, ну, подлец, — восхитился Стакани, видя такую выдержку и хладнокровие. — Да я тебя…

— Слезьте со стола, синьор Стакани, — продолжал Буратино, пытаясь отряхнуть брюки, — Ну ты погляди! Ну весь в побелке.

— Молчать, сволочь! — крикнул околоточный, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией. — Ты у меня эту извёстку жрать будешь вместе со своим дружком Понто.

— Да слезьте вы со стола, наконец, не будьте идиотом, — сурово посмотрел на него мальчишка, — не дай Бог, ещё подчинённые заглянут, а вы, как ресторанная девка, тут на столе выплясываете.

— Подлец, убью! Всё, готовься, сейчас я тебя буду убивать, — с этими словами околоточный направил пистолет на мальчишку.

Но этот маленький наглец даже и ухом не повёл. Он спокойно снял с себя пиджак и стал критически осматривать его со всех сторон, раздосадовано цокая языком и качая головой.

— Сейчас убивать буду, — напомнил Стакани, — ты что, не слышишь меня, что ли?

— Да слышу, слышу, — заверил его мальчик, не отрываясь от своего занятия.

— А что же не готовишься, паскудник? — возмутился околоточный.

— Потому что не убьёте вы меня.

— Не убью⁈ — заорал околоточный.

— Не-а, патроны у вас кончились.

— Патроны кончились⁈

— Прекратите меня всё время переспрашивать, что за манера такая, — сказал Буратино, отрываясь от пиджака. — И ради Бога, слезьте со стола, а то в побелке вы напоминаете мне парковую скульптуру.

— Ах, патроны кончились, — произнёс Стакани, вытряхивая из револьвера пустые гильзы, — я тебе покажу, как патроны кончаются.

И тут околоточный действительно убедился в том, что в барабане пистолета остались только тёпленькие и красивенькие, но абсолютно безопасные гильзы.

— Эх, ма, — раздосадовано сказал он, — патроны кончились, а как хорошо всё начиналось.

— Это да, — согласился Буратино, оглядывая кабинет, — начиналось всё на редкость живописно. Ну, ничего-ничего, побелите, отштукатурите всё, всё будет нормально. Кстати, косяк двери треснул.

— Да, — сокрушенно вздохнул полицейский, слезая со стола, — косяк-то треснул, а вот ты живёхонький остался. Обидно.

— Да не расстраивайтесь вы так, — успокоил его Пиноккио, — значит, не пришло ещё моё время.

— А жаль, — околоточный уселся в кресло и подпёр рукой голову. Весь его вид говорил о тоске и душевной опустошённости. — Боже мой, — с горечью говорил полицейский, — куда катится этот мир, куда приведут его эти озверевшие акулы так называемого пера? У человека не остаётся права на ошибку. Стоит ему оступиться — и всё.

— Что вы причитаете? Объясните, наконец, что случилось?

— А ты не читал ещё? — произнёс полицейский, протягивая газету. — Почитай.

Буратино взял газету и первое, что он в ней прочёл, было название статьи: «Тупость и непрофессиональность, или подлость и предательство».

— Это о вас? — поинтересовался Пиноккио, показывая заглавие околоточному.

— Читай, — сухо ответил тот.

Буратино начал читать. Честно говоря, стиль и язык журналиста Понто ему не нравился, да и статейка по сути и смыслу была тоже так себе. Но, надо признаться, журналист владел некоторой языковой забористостью. Например, Буратино отметил выражения: «тупоглазый взгляд околоточного», «лохмоногий сатир в полицейском мундире», «бревноголовые помощники тупоголового кретина», «головозадые борзые околоточного», «флегмопсихованный Стакани» и прочие яркие фразы, которые, в общем-то, не скрашивали не очень талантливое творение журналиста.