Книга Чугунные крылья Икара, страница 76 – Борис Конофальский

— Дурак ты, Рокко, — разозлился Буратино, — это меня зло берёт от твоих глупостей. Да Рафаэлла, она самая лучшая изо всех женщин на земле. Самая красивая, самая гордая, самая недоступная, а твоих слободских дур за пряник уговорить можно.

— Так по мне лучше пряник за сольдо подарить, чем пудру за бешеные деньги, а насчёт твоей Рафаэллы, так это для тебя она самая лучшая, а для других она и вовсе даже избалованная барынька. Так-то, брат.

— Это верно, — согласился Буратино, понимая, что тут Рокко прав, — ладно, не будем ссориться из-за баб. Не дело это.

— И то верно. Ты мне вот что скажи: мы сегодня слиняем или всё-таки подождём денька три?

Буратино посмотрел на своего хитрого приятеля, улыбнулся и сказал:

— Подождём.

Когда они без приключений, спокойно добрались до своего завода, Буратино завалился валяться и мечтать. А Рокко приступил к делу. Он собрал всех и стал с ними совещаться. Пиноккио издали, с ящиков, наблюдал за этим оживлённым совещанием и несколько раз собирался было встать, чтобы принять в нём участие, так как ему было любопытно, что собирается предпринять Чеснок. Но не делал этого, чтобы не мешать Рокко.

А тот взялся за дело со всей серьёзностью и, как иногда выражаются поэты, со всею рьяностью молодого сердца. Он разрабатывал план ликвидации врага. И кое-чего достиг достаточно неожиданно.

— Нам надо их, гадов, всех замочить, — сказал Чеснок, и это заявление не вызвало ни у одного из членов банды никаких возражений, все были согласны.

— Пока что охотятся на нас, и мы вынуждены прятаться, когда эти сволочи спокойно, страха не ведая, бухают в кабаках, ходят к девицам, разгуливают по городу. Они не ждут от нас удара, а мы его нанесём. Как это сделать? Я вам сейчас объясню.

— Можно я скажу? — вдруг вызвался Гопак.

— Ну, чего тебе? — недовольно спросил Рокко, которому не нравилось, что его перебили.

— Я знаю, где живёт Туз, — сказал Джанфранко.

— А я знаю, где живёт Его Величество король, — саркастично ответил Чеснок.

— Но ты не можешь убить короля, — разумно заметил Гопак, — а я могу убить Туза.

— Да что ты говоришь? И как же ты это сделаешь?

— Застрелю, — заявил Гопак, — дайте только оружие.

— А ты стрелять-то умеешь?

— Умею.

— Да ну? — засомневался Чеснок.

— Вот те и «да ну». Либо получше любого из вас.

— А ты, окромя как из рогатки, из чего-нибудь хоть раз-то палил? — насмешливо спросил Лука.

— Поболее твово.

— Да иди ты? Прямо поболе мово?

— А вот и поболе.

— А из чего? К примеру, из ружья умеешь? — спросил Чеснок.

— Из ружья умею, а из пизтолета — нет.

— Сам ты «пизтолета». Деревня. Надо говорить «пистолет», — смеясь, поправил Гопака Лука.

— А мне по барабану, что «пизтолета», что ни «пизтолета». Я только с ружья и могу.

— А где же выучился? — спросил Чеснок.

— Так батька мой, пока не помер, был егерем в королевском заказнике, вот тама и научился.

— Ладно, — сказал Рокко, поразмыслив, — проверим. Пепе, где у тебя винтарь был, давай-ка проверим этого стрелка.

Пепе сходил за винтовкой, которая вызвала у Джанфранко немалый восторг.

— Ох, и добрая машина! — восхищённо говорил Гопак, вертя оружие в руках, — а кто пристреливал?

— Чего? — поинтересовался Лука. — Пристреливал кого?

— Так её же. Ружьё кто пристреливал?

— Никто, — ответил Альварес.