Книга Чугунные крылья Икара, страница 28 – Борис Конофальский

А Буратино улыбался и восхищался, покачивая головой, и цокал языком:

— Ты глянь, а? — говорил он. — Вот тоже мне герой-любовник. Тихой сапой, один, без друзей развлекается и нам ни слова. И главное, не мелочится: по десять сольдо за раз на девиц спускает.

— Десять сольдо? — воскликнул Крючок и вылупил глаза. — Да я ему за десять сольдо десять девок портовых приведу, а там, в порту, девки во, — Лука продемонстрировал объем груди портовых девок, — не девки, а загляденье. Он и от одной такой живой не уйдёт, так и мы ещё поразвлечёмся.

Буратино слушал всё это с иронической улыбкой, он прекрасно понимал, что десять девок за десять сольдо Лука не приведёт, а вот пяток хорошеньких портовых шлюх на эти деньги заказать, конечно, можно. И вдруг когда эта мысль додумалась до конца, какое-то сладостное томление коснулось души нашего героя. Пиноккио отчетливо осознал, что с теми деньгами, которые сейчас лежат в сейфе конторы, он может заказать себе сюда всех, всех доступных женщин города. Это открытие ошеломило нашего героя, он, если честно, до сих пор даже не думал об этом, хотя частенько мечтал о женской ласке, пусть это будет любая женщина, ведь ему просто очень хотелось попробовать.

«Чёрт, а ведь и вправду я вел себя, как осёл, длинными ночами на чердаке я слушал, как папаша там внизу развлекается, я мечтал о кареглазке, о синьоре Малавантози, о ком угодно, и мне в мою тупую деревянную башку даже и мысли не могло прийти, что с моими деньгами я запросто могу объявить конкурс среди местных проституток, и с победительницей этого конкурса я буду вытворять всё, что мне только заблагорассудится. Самые потаённые и извращённые мои желания самая красивая в городе шлюха выполнит с радостью, и меня абсолютно не волнует цена», — думал Буратино. Наконец, он посмотрел на Крючка, который тоже о чём-то думал, судя по выражению лица, о чём-то приятном, и спросил у него, немного смущаясь:

— Слышь, Лука, а ты… Ну в смысле того… С девками уже… Это? А?

— Ну да, — отвечал Крючок, которого тот факт, что с девками он уже «ну да», просто распирал от гордости, — я, брат, с ними уже, можно сказать, на ты. Я их уже наизусть знаю, мне девку уболтать, что папиросу выкурить. Скоро уже год, как я начал с ними развлекаться, и скажу тебе, это приятное дело. Особенно в рот.

— Серьёзно? А сколько у тебя уже было девок? — спросил Пиноккио.

— Три, — не без гордости сказал Крючок и показал три пальца.

— А много раз ты с этими тремя… того?

— Тоже три, — отвечал Крючок, — но скажу тебе, братан, по секрету, как поимел одну девицу, считай всё.

— Что всё? — не понял Буратино.

— Всё с ними ясно, как Божий день, поимел одну, считай, что и любую другую уболтаешь. Это я тебе говорю как старый специалист.

— Да? А чего ты за год всего трёх тогда поимел, раз ты такой большой специалист? — не до конца верил Буратино словам своего дружка.

— А когда мне с ними куролесить, когда ты на меня столько работы навалил, мне аж нет продыху, а бабы, знаешь ли, они внимания к себе требуют, цветочки там всякие, петушка на палочке, косыночки, опять же, для них и дыньку своровать не грех, а времени-то нету. То бухгалтерия, то дорогу строй, то с бутылками возись.

— Это да, — согласился Пиноккио, — времени у нас, честно говоря, немного.