Книга Чугунные крылья Икара, страница 11 – Борис Конофальский

Но грустить у Буратино не было ни сил, ни времени. Как только он вернулся на завод, куча нерешённых вопросов навалилась на него.

— Лука, что случилось? — спросил Буратино, увидев своего приятеля в состоянии полной подавленности.

— Не могу я, — чуть не плакал тот, — у меня в школе по арифметике двойки были, а тут одни цифры, одни цифры, — он стал ворошить бумаги. — Погляди: приход, расход, уголь, бутылки, деньги. И всё мне, всё мне.

— Старина, я бы и сам всё решил, я сам бы всё посчитал, — начал Буратино, — но ты же видишь, что на мне производство и ещё куча всяких дел.

— Вижу, но с бумагами я больше работать не могу, мне бы дыни воровать на базаре или напёрстки крутить. А тут тара, литры, центнеры, сколько Пепе взял водки, сколько отдал денег, сколько получилось прибыли. У меня всё это просто в башке не укладывается, я забываю всё.

— Ладно, — сказал Пиноккио, — дело мы будем делать по-другому. Если не можешь сделать работу сам, найди того, кто её может сделать. Идёт?

— Да где же я его найду? Тут же нужен квалифицированный бухгалтер, а у меня знакомые кто? Шпана да шантропа.

— Знаешь, — прикинул Буратино, — сбегай-ка за Сальваторе Швейманом.

— Очкастый такой? Вечно прилизанный?

— Точно.

— Знаю его. Только вот не знаю, где найти.

— Не знаешь? — спросил Буратино. — Тогда садись, пиши цифры.

— Найду, — пообещал Лука и ушёл искать Сальваторе.

Через час он вернулся, волоча за собой всклокоченного и злого пацана в очках.

— Здравствуй, Сальваторе, — сказал Буратино, протягивая руку и улыбаясь парню, как старому знакомому.

— Здравствуйте, синьор Буратино, — ехидно и сдерживая раздражение, отвечал Сальваторе, пожимая руку.

— Слушай, Сальваторе, а какая у тебя оценка по математике? — спросил Пиноккио.

— Надеюсь, этот дуболом притащил меня сюда не за тем, чтобы решать задачки? — сквозь зубы отвечал Швейман.

— Именно за тем. Только вот задачки у нас, дружище, специфические, — улыбался Буратино. — Видишь, сколько бумаг накопилось, мы с ними просто не справляемся и рассчитываем на твою помощь.

— А каков характер скопившихся бумаг? — поинтересовался Швейман.

— А характер у них… — начал Буратино.

— Паскудный, — вставил Лука.

— Самый что ни на есть бухгалтерский, — продолжал Пиноккио, не обращая внимания на реплику приятеля.

— Но я не бухгалтер, — заметил Сальваторе.

— А мне кажется, что папаша у тебя бухгалтер, больно у тебя самого вид бухгалтерский.

— Хорошо, — сказал Швейман. — Я сделаю, что могу, и подойду к делу со всей ответственностью. Но могу ли я надеяться, что впредь, синьор Буратино, ваши дружки не будут меня больше тревожить по этому поводу?

— Нет, — сказал Буратино и улыбнулся, — мы надеемся, что ты будешь помогать нам постоянно.

— Извините меня, синьор Буратино, — произнёс Сальваторе, — но, зная ваш характер и кое-что из вашей биографии, я могу предположить, что бизнес, который вы здесь ведёте, не совсем, скажем так, легален.

— Абсолютно нелегален, — согласился Буратино, — в том-то и соль.

— А каким образом вы собираетесь меня удерживать, позвольте вас спросить? Или вы на цепь меня посадите?

— Именно, — произнёс Буратино и улыбнулся. И от этой улыбки нехорошо стало на душе у Сальваторе Швеймана, так как знал он, с кем имеет дело. — Цепью, дружище, только золотой.