Книга Чугунные крылья Икара, страница 106 – Борис Конофальский

Упаковав всё съестное, они срочно стали подкрашивать губы и пудрить носы. А Джанфранко пошёл ловить лошадь. Только Лука неодобрительно хмурился, предчувствуя, что этот вечер выльется для общей кассы в хорошую копеечку. Он вздыхал и молчал, понимая, что говорить о расточительности Пиноккио бесполезно, так как с Пиноккио никто не имеет права спрашивать за деньги, даже за общаковые. Тем более что тратит деньги он не только на себя, но и на пацанов: на Луку и Гопака. И Лука вздыхал, жалко ему было денег. И поначалу обрадовался, когда извозчик, которого поймал Джанфранко, заявил:

— Пятерых не повезу, хоть режьте.

— Почему? — спросил Гопак.

— А из пятерых пьяных завсегда один выпадет, сколько уже народу на моей памяти побилось.

— Да не выпадем мы, — пообещал Джанфранко.

— Ты, может, и не выпадешь, а баба твоя хлопнется. Они, бабы, до выпадений дюжа проворные, отвернёшься, а она хлоп мордой об мостовую. А потом жалобу писать. Они и трезвые иногда на кочках вылетают, что пули из пистолета. А уж пьяные…, — тут извозчик махнул рукой, — да и полиция лицензию может отобрать за то, что пятерых везу. А оно мне надо? Нет, не повезу пятерых.

— Послушай, дядя, — вмешался Пиноккио, видя, что отказ извозчика огорчает его пассию, — ты давай подумай головою своею: либо ты ничего не получаешь, если не повезёшь, либо три сольдо сверх тарифа?

Извозчик почесал бороду, покачал головой и сказал:

— Эх, барин, вижу, люди вы хорошие, лезьте. Но если полицейские поймают, штраф платишь ты. По рукам?

— По рукам, — согласился Буратино.

— Только вы баб своих покрепче держите, а то улетят и глазом не моргнёте.

И компания с ветерком понеслась за девушкой Кассандрой для Джанфранко. Сам же Гопак пил водку, прихваченную в кафе, прямо из горла и орал песню: «Ой, мороз-мороз не морозь меня…». Компания дружно подпевала, и даже кучер подтягивал. И неслась коляска по вечернему городу, пугая последних прохожих бутылками, летящими из неё, и объедками. И, видя весёлый народ в коляске, шептались добропорядочные граждане:

— Жируют, бандиты, сволочи.

— И не говорите, сосед. Девок-шалав насажают и орут пьяные песни. Куда только полиция смотрит?

— Ох-ох-ох, — вздыхал сосед, — какие времена, какие времена!

— А я вам говорю, вешать всех, вешать! Король с ними либеральничает, в демократию играет, а надо вешать, пороть и вешать.

— Тише вы, сосед, что вы такое про Его Величество говорите!

— А я разве что такое говорю, я просто говорю, что наш король очень добр, а министры его в бандитизме ничего не понимают.

А компании весёлой было глубоко наплевать на мышиное шушуканье трусливых, бессильных и злобных обывателей. Компания вовсю распевала уже другую песню: «Ой, цветёт калина…» и швыряла пустые бутылки из-под лимонада в столбы газового освещения. А извозчик проклинал себя за жадность, но высаживать компанию уже боялся, могли и не заплатить. Он, наконец, довёз до места назначения молодёжь, но те не собирались покидать экипаж. Только одна из девок заорала на всю улицу:

— Кассандра, эй, Кассандра, дура толстая, беги сюда быстро, жениха тебе привезли.

— Бегу, — тут же раздалось из окна маленького домика.

Потом оттуда послышалась ругань, звон опрокинутого оцинкованного ведра, и из дверей дома выскочила девица, на ходу застёгивая платье. А вслед ей неслось: