Книга Чугунные крылья Икара, страница 100 – Борис Конофальский

— Но речь идёт о человеческих жизнях, — возразил Буратино. — Тем более что вокруг этих дел было так много написано в прессе.

— Дружище, пресса страшна своей моментальной реакцией на события. Поверь мне, никого не будут интересовать прошлогодние сенсации, пресса — явление сиюминутное. Она непоследовательна, время её злейший враг. Им нужна сенсация, а сенсация вещь весьма недолговечная.

— Ну хорошо. А прокуратура?

— Скажу тебе по секрету, ребята из прокуратуры и полиции откровенно радуются, когда мы друг друга хлопаем. Они считают, что небольшие кровопускания и нам, и им полезны. Главное в общении с полицией и прокурорами не трогать их самих, по возможности не трогать мирных обывателей. А уж относительно наших коллег могу сказать, что ребята из правоохранительных органов весьма либеральны. Так что небольшой золотой дождик прикроет все дела.

— Вы меня убедили, дон Базилио. Кстати, а каков будет объём этого самого золотого дождика? — поинтересовался Буратино.

— Цехинов двадцать, я думаю, вполне будет достаточно, — сказал дон.

— О! — только и произнёс Буратино.

— Что, много? — в свою очередь поинтересовался синьор Базилио. — При твоих доходах я бы не скупился.

— Но у меня нет таких денег в данный момент.

— Об этом не беспокойся, у тебя теперь открыт кредит, ты вхож в банки. Уверен, что они, зная о твоих доходах, выдадут тебе такую сумму в течение минуты. Так что не беспокойся, дружище.

Буратино с удовольствием отметил про себя, что дон именовал его таким почётным титулом, как «дружище», и успокоился.

Всё и вправду было неплохо. А двадцать цехинов долга для него сейчас не представлялись катастрофой, ведь ежедневный доход его банды равнялся почти цехину. Он пришёл к ребятам и сказал:

— Месяц, пацаны, даже меньше, нам придётся погорбатить, чтобы замять дела с мусорами.

— Ерунда, поработаем, — сказал Лука.

— Бывало и хуже, — сказал Пепе.

— Я как все, — сказал Джанфранко.

А Рокко только скривился, честно говоря, ему вообще бабки были по барабану. Теперь он был уже человек чести и звали его не иначе, как «синьор Рокко Чеснок». А это было для него главным. Ходя по городу, он важно здоровался со своими бывшими дружками, которые смотрели на него с восхищением и завистью. Ну а про то, что у него в кармане ни гроша, вряд ли кто догадается.

А гигант Серджо, так тот был вообще к деньгам, скажем так, индифферентен. Ему бы с пацанами быть да чтоб пожрать было. Даже вышедший после войны на работу Сальваторе Швейман, и тот был солидарен с коллективом.

— Я тоже готов терпеть, — сказал умный мальчик. — Только в следующем месяце вы мне выплатите зарплату и за этот. И плюс десять процентов за задержку.

— Какой бескорыстный еврейский мальчик, — сказал Рокко Чеснок, — аж по очкам охота дать.

— Мои требования считаю справедливыми, — заметил Сальваторе, — так как…

— Хорошо, хорошо, Сальваторе, — смеялся Буратино. — А на Рокко не обращай внимания. Он просто из тех людей, которым деньги достаются без труда, вот он к ним и относится без уважения.

— Может, бабки мне и достаются без труда, — возразил Рокко, — зато они достаются мне нервами и кровью.

— Интересно, чьей кровью они вам достаются? — поинтересовался Сальваторе. — Судя по вашему виду, синьор Рокко, вы не много крови потеряли за последнее время.