Книга Соль и Грезы, страница 158 – Алекс Анжело

— Порой мы сами не понимаем, как глубоко влияют на нас те или иные события, – вдруг произнёс Люций, сжимая мои пальцы в ответ чуть крепче. – Думаем, что держим удар, а когда сталкиваемся лицом к лицу, нас выбивает из колеи сущая мелочь. Не нужно пытаться это подавить или проигнорировать. Время лечит. Принять и пережить – единственный способ разобраться со всем окончательно.

Слова его отдавали знакомой горечью – он слишком хорошо знал, о чём говорил. Ему довелось принять и пережить куда больше.

— Я не могу перестать думать о Разии и Натане, – вырвалось у меня. – В моей голове будто не укладывается правда о том… – Я резко замолчала.

— О том, что они мертвы?

Мне оставалось лишь кивнуть.

— Я поначалу тоже много думал. И испытывал безудержную ярость, – его голос на мгновение дрогнул. – Гнев прожигал насквозь. Мне хотелось отправить весь мир вслед за моей семьёй.

— И что же тебя остановило? – спросила я. – Только не говори, что я.

Люций, прерванный на полуслове, тихо хмыкнул, но уже в следующее мгновение вся насмешливость с его лица исчезла.

— Я как-то говорил, что многие верят в перерождение душ. Может, это и самоутешение, но мне тоже хочется на это надеяться. – Он замолчал, застыв в конце лестницы и заслоняя собой проход. За его спиной лился мягкий голубоватый свет, ореолом подсвечивая фигуру – в особенности пепельные пряди волос. – Если это так, то моя семья переродится. И неважно, что я никогда их не увижу и они не будут знать о своей прошлой жизни… – Люций шумно вдохнул, будто ему не хватало воздуха. – Я хочу, чтобы мир, в котором они будут жить, оказался хоть чуточку лучше. И осуществить это – в моих силах. Месть вызывает лишь краткий всплеск удовлетворения, как вспышка пламени. А созидание, подобно ровному и долговечному свету глимы, дарует спокойствие. Боюсь, Тень никогда этого не поймёт.

Мои чувства сплелись в тугой, сложный клубок. Сочувствие, беспокойство и в то же время восхищение.

— Сара, если продолжишь так смотреть на меня, я могу не сдержаться. – Люций склонился, а уголки губ дрогнули в сдержанной улыбке.

На краткий миг будто бархат коснулся моей щеки, прежде чем Моран распрямился и отошёл чуть в сторону со словами:

— Для начала разберёмся с тем, для чего мы сюда пришли.

За пределами узкого коридора с лестницей нас ожидал грандиозный зал. Потолок, усыпанный слабо светящимися кристаллами, точно земля первыми пушистыми снежинками, и стены, покрытые искусно вырезанными в камне изображениями. Их было настолько много, и они уходили так далеко вглубь, в полумрак, что с первого взгляда невозможно было охватить их смысл – лишь причудливую вязь сюжетов, перетекающих один в другой.

Весь пол заливала вода, в её безмятежной глади, отражая звёзды, мерцал потолок.

— Это история моего рода, – прошептал Люций, показывая на стены.

Он начал снимать обувь, и вскоре его босые ступни коснулись холодного камня.

— Изначально у моих предков не было никаких врождённых особенностей, они ничем не отличались от прочих даэвов. Но за свои заслуги получили щедрую награду.

Моран спустился с каменного выступа, и его ноги по щиколотку оказались в воде. По неподвижной прежде глади разошлись плавные круги.

— Какую? – на выдохе спросила я, тоже запоздало избавляясь от обуви.