Книга Романтика дорог, страница 135 – Елена Крыжановская

— С теми, кто не крестник леса у нас разговор короче, — Целист устремил взгляд в окно.

— Да. Они не обязаны выслушивать нравоучения!

Ряды придворных зашумели, точно листва нервных осин.

— Между вами и суровым приговором последняя хрупкая преграда, — помолчав, обратился к противникам государь. — Можете признать свою вину и раскаяться. Только искреннее примирение спасет вас обоих от наказания.

Дик пожал плечами. Он готов подать руку Сильвесту, если тот пожелает мириться. Но принц слишком горд, чтобы унижаться на глазах у всего королевского двора. Боялся, что наказание ещё сильнее уронит его честь, но уступать не желал.

— Ваше величество, — взволнованно обратился к Целисту князь Нодир. — Этот поединок — моя вина. Я не сумел удержать их. Когда они говорили о Лео, ревность ослепила меня и… мне следовало вмешаться гораздо раньше и предотвратить вызов. Простите меня. А также вашего сына и гостя. Но если простить невозможно, пусть вина будет только на мне!

— Вы принимаете заступничество? — спросил Целист виновников происшествия. Оба отрицательно промолчали.

— Вы защищаете друга, князь. Похвально, — сухо кивнул Целист. — Если желаете, можете разделить с ними приговор. Но отменить — не просите. Их ждет изгнание. Недолгое, пока не сойдет печать. Это научит всех впредь более тщательно взвешивать свои слова и поступки.

Государь обвел присутствующих в зале темно-огненным взглядом. И подавил гримасу недовольства, заметив возле входа три белые фигуры.

— Что здесь происходит? — чистый женский голос долетел до всех уголков дворца. В лесу не только уши могли слышать всё, что происходит вокруг, даже если это пытались от них утаить, здесь голоса могли лететь на любое расстояние и звучать так громко, как нужно их обладателям.[1]

Целист встал, приветствуя Трех великих лесных принцесс. Все, включая преступников, оглянулись и склонили головы перед прекрасными девами в белом. Они шли друг за дружкой.

Первой, с посохом, увитым луговым вьюнком с белыми воронками, — шла суровая Феолинда, старшая из сестер. В ее волосах горело пламя полевых маков в рыжей осенней траве, а плащ светился юной весенней зеленью. Она совершенно не обращала внимания на приветствия и видела в зале только высокую фигуру царя.

Второй, словно не касаясь живых дворцовых ковров, плыла Келлерлиса. Она улыбалась и сдержанно склоняла голову, в ответ на приветствия. Её легкий плащ шел волнами бирюзовой воды, а волосы искрились, как солнце на поверхности озера. Проходя мимо Дика, Келлерлиса едва заметно ободряюще кивнула. Ещё не зная, что натворил крестник, фея лесных озер заранее обещала ему поддержку. И, взмахнув широкими рукавами-колокольчиками, она склонилась перед государем леса, приветствуя его.

Замыкала шествие Меролинда. Как всегда в черном ночном шелке ее волос жемчуг сверкал, словно звезды, а плащ серебрился, как Млечный путь, отраженный в тысяче родников. Она единственная выдала свое беспокойство, коротко вздохнув и поспешно отвернувшись от Дика, обращая удивленный взор к Целисту.

Тот жестом пригласил трех владычиц лесной страны занять место с ним рядом. Пока они приближались, слуги уже поставили троны для почетных гостей. Три принцессы с достоинством отказались.

— Мне кажется, венценосный брат наш, мы здесь в роли ответчиц? — холодно заметила Феолинда. — Приговор приличнее слушать стоя.