Книга Романтика дорог, страница 119 – Елена Крыжановская

— Но на меня-то ты за что сердишься? — спросил Гентли. — Почему ты тоже решил, что я должен умереть?

— Ничего за вас не решал, ваше величество, — ответ прозвучал вежливо и мягче, чем раньше, но так же отстраненно. — Всего лишь предоставил вас вашей судьбе. Вы для меня — король Викгентлада. И только король. Вы в ответе за всё, что творится на ваших землях, тем более, вашим именем. В том числе и за несчастья, происходящие лично с вами. При чем здесь я?

— Но ты — рыцарь, а я — в беде! Почему ты отказался подать руку помощи? — изумление мешало Гентли почувствовать хоть малейший гнев или обиду на Дика.

— Не присягал вам на верность как своему королю. И не обязан спасать вас. Это вам следовало спасти или остановить тех, кто умирал за вас. Вы сделали это? Хотя бы пытались? Вы даже не знали их. Вы принимаете эти жертвы как должное, ведь вы — король, за вас должны сражаться и идти на смерть. Тогда и отвечайте по королевскому счету[1].

Если б мог спасти хоть одного ребенка, из тех, что убили вашим именем сторонники вашей власти или ее противники, не раздумывал бы. Но понятия не имел, что у вас творится, был далеко. Ради них меня сюда никто не позвал. Только ради вас… И то, лишь потому, что ваша и моя жизни для них дешевле, чем собственные. Даже дешевле, чем золото.

— Для кого? — Гентли стиснул зубы, думая: «Дайте мне только выбраться отсюда, мерзавцы, я вам покажу…»

Дик засмеялся, прочитав его мысли, и мотнул головой:

— Не знаю имен. Их всё королевство. Это ваши подданные, ваше величество.

— Но я бы восстановил справедливость, если б ты помог мне выбраться…

— Нет, — устало улыбнулся Дик. — И, пожалуйста, не требуйте уточнений.[2]

* * *

[1] (прим. Лины) Эти слова — в первую очередь — месть за Чарли. Дик только о нем и думал во всей этой истории. И теперь, зная о чем речь, я верю, что он, в самом деле, пальцем бы не шевельнул ради Гентли. Раньше я думала, он злился на бестолковых заговорщиков, но не на юного короля, а сам лихорадочно искал выход для них обоих. Но теперь я его понимаю…

[2] (прим. Лины) Это его любимый прием «двойная стрела» (в смысле, с наконечниками с двух сторон). Всегда хочется спросить, что он имел в виду? Так или так понимать ответ? А это глупость, оказывается. Дик всегда говорит то, что хочет. И одним словом ответить сразу на два вопроса — предел его мечтаний. Его ответ одинаковый на обе позиции, даже если кажется, что их трудно сочетать. Ластик, бедный, с ним мучается. Наследник мыслит слишком рационально, ему требуется предельная точность. А вот Ромашка, которая путает все двусмысленности, почему-то легко разгадала эту манеру и просто в уме умножает ответ на два. Это она нас и научила! Я заметила, что она не переспрашивает, а кивает на такие ответы, и спросила. А потом проверила. Дик только бровью повел, мол, разве ты раньше не знала? Да, пусть я дура, но я не знала. Честно признаюсь в этом.

Снова в подземелье настала гнетущая плотная тишина. Снова первым ее груза не выдержал Гентли.

— Что же мне делать? — спросил он то ли у пещеры, то ли у Дика.

— Ждать. Рано или поздно, за вами придут. И придется решать извечный королевский вопрос: умирать в короне или без?

— А если я подпишу отречение, и ты ещё будешь здесь… тогда ты попробуешь помочь мне? — с изобретательностью отчаяния спросил Гентли.