Книга Романтика дорог, страница 122 – Елена Крыжановская

Он почувствовал, что стены темницы на него теперь давят намного меньше. Он представил, что будет с ним, когда он умрет. Человек смотрит на мир из самого себя, как сова из дупла, а глаза — это окна и никогда нельзя увидеть того, что у тебя за спиной, если не обернешься. А когда душа вырвется наружу, для нее не будет границ непрозрачного тяжелого тела и тогда…

Он не представлял, как в точности будет себя чувствовать в этом «тогда», но не сомневался, это будет весело. Только всё равно странно…

— Как странно, — с печальной улыбкой Гентли смотрел на свои руки, словно впервые осознал, что они — часть его, которая может больше ему не принадлежать.

— Молчи! — Дик поднялся, как подброшенный пружиной. До сих пор он ни разу не менял положения: как сел на пол, когда дверь за стражниками закрылась, так и сидел. Послышался звон цепи по решетке. Дик отчаянно дернул прутья, словно хотел так же встряхнуть за плечи своего соседа, но не мог дотянуться.

— Но я только подумал…

— Знаю! Удивляешься, как можно умереть ни с того ни с сего, не от болезни и не от несчастного случая? Всего лишь потому, что кто-то это решил. И назначил этот час не Всевышний, а человек. И ты знаешь час, но ничего не можешь поделать… Угадал? — в горле Дика звенела ярость, как эхо в колоколе.

— Да… — растерянно выдохнул Гентли. — А?..

— Всякого, наверное, перед смертью посещают подобные мысли, — с горечью сказал Дик. — Всякого, кроме меня!

— А о чем ты думал? — юный смертник понял, что сказал нечто ужасное[3].

— Почему на прутьях перегородки? Человеку не под силу их разогнуть, слишком толстые, — Дик всё ещё яростно дышал.

— Это бывший зверинец. Тут держали львов и черных тигров. Они так бросались на прутья, что могли их согнуть.

— А… — Дик, похоже, слегка остыл, услышав разгадку, и впервые посмотрел вверх, а потом перевел взгляд на цепь на своих руках. — Зови стражу.

— Для чего?

— Кричи, громко, как только сможешь. Скажешь, сосед сбежал, растворился прямо у тебя на глазах. И старайся дрожать от страха.

— Но что…?

— Будешь слушаться или нет? — Дик глянул так, что король завопил, словно из его камеры забыли отселить льва или тигра.

— Стража! Помогите! На помощь! Сбежал!!

Дик подпрыгнул и повис на ближайшей перекладине, соединяющей прутья по трое. Качнулся в сторону и поставил ногу на другую такую же ступеньку.

В караульном помещении уже слышали крики, и сюда бежали два стражника. Никто не думал, что тревога серьезная. Но, увидев пленного короля, с перекошенным от ужаса лицом, указывающего трясущейся рукой на пустую клетку напротив, стражники остолбенели.

— Где он? — они на всякий случай посветили внутрь факелом, хотя и так видно, что пещера пуста. Голый пол, голые стены, полукруглый свод терялся во мраке…

— С-с-сбежал! — со стеклянными глазами, заикаясь, ответил король. — Растворился! Сидел здесь, напротив меня… Сказал, что ему надоел здешний холод и пропал. Думаю, перенесся куда-то.

— Да как это возможно? В цепях-то?

— Без-з-звучно, — король продолжал таращиться в одну точку.

Стражники подумали бы, что мальчишка помешался от всех треволнений, но сами видели перед носом пустую клетку.

— Проверь все углы, — приказал один стражник другому. У того на поясе болтались ключи. Он протянул связку напарнику и поднял факел повыше. Тот с опаской, оглядываясь по сторонам, открыл дверь и заглянул в камеру.