Книга Люди и драконы, страница 12 – Елена Крыжановская

* * *

[1] (прим. Лины) На самом деле, постоянная цена за мелкое воровство, где украдено меньше десяти грошей — шесть. Несовершеннолетним — три. А за товар, стоимостью меньше одного серебряного гроша (например, пирожок с печенкой), нет платы кровью. И за постоянные мелкие кражи чаще была отработка, в крайнем случае, позорный столб.

На несколько минут в зале стало очень тихо. Слова Дика дошли до разгоряченных голов детского собрания. Каждый теперь чувствовал себя так, словно учитель на экзамене вызвал его отвечать именно тот единственный вопрос, который сочли неважным и легкомысленно не выучили. И от того, что скажешь сейчас, зависит многое. Не будь перед глазами живого примера — четырех мальчишек сидящих в загородке для ответчиков, — возможно, «да» далось бы намного легче, без мыслей о последствиях. Но с этим «да» на месте подсудимых мог оказаться каждый из присутствующих. Не завтра, так послезавтра.

Первым поднял голову тот мальчик, который хотел стать художником. Он посмотрел в глаза Дику, потом встал и оглянулся на остальных.

— Может, у меня ничего и не получится, но хочу попробовать. Зачем мне ждать шестнадцати, чтобы учиться рисовать? Может, к шестнадцати я уже вернусь домой и стану тем, кем желает отец. Я — за совершеннолетие.

— Ваше имя, молодой человек? — внимательно глянул на него старый писарь.

— Ола́н Варе́лль.[1]

В списке собрания против его имени писарь магистрата поставил «да». Следом, почти сразу встала девочка, которая хотела иметь право обручиться с другом своего сердца поскорее. Ее согласие тоже внесли в список. Один за другим присутствующие вставали и, стараясь не смотреть в сторону виновников этой бури чувств, подтверждали свое согласие на раннее совершеннолетие и полную ответственность перед законом.

— Я против, — понурился один белоголовый мальчик. — Тетушки после смерти матери обязаны держать меня в доме и кормить до совершеннолетия. Я тоже хочу, чтобы со мной считались. Но у меня совсем нет денег на взрослую жизнь, и она меня пугает. Если придется покинуть их дом завтра, куда я денусь? Стану попрошайкой на улице, как он? — тетушкин племянник кивнул на Митеша на скамье подсудимых. — И меня тоже в любой момент смогут отправить к палачу?

— За что? — холодно уточнил Дик. — Бедность пока не преступление.

— Не знаю. Взрослые и стража всегда найдут к чему придраться!

— А через четыре года не найдут? Что будешь делать, когда совершеннолетие оттянуть больше не удастся?

«Племянник» неуверенно пожал плечами:

— Пойду работать. Как все.

— А что ты можешь? И чему достойному успеешь научиться к шестнадцати, чего нельзя сделать теперь? Может, надеешься, что тетушки не проживут ещё четыре года и оставят тебе наследство?

— Нет… — со вздохом покачал головой «племянник». — Всё равно не оставят. Я просто не готов еще жить один. Не думал, что уже пора…

— Человеку никогда не пора быть одному, — возразил Дик. — Но научиться рассчитывать только на себя можно в любые годы. Ищи друзей или призвание, тогда не будешь бояться жить.

— Понимаю, что я один против, — жалобно сказал «тетушкин племянник». — И что рано или поздно, всё равно придется уйти. Но не могу согласиться с этим сразу. Пишите «нет».

— Имейте в виду, господа, что если будет больше десяти «нет», праздника совершеннолетия не состоится! — злорадно напомнил глава совета. — Так что говорите правду, не стесняйтесь! Тут каждый голос на счету!