Книга Отвернувшиеся девочки, страница 54 – Хэйли Чьюинс

Блая не видно. Лампы не горят. Но я продвигаюсь вперёд, пока не оказываюсь у стены в глубине пещеры, упираясь в неё ладонями, – затем вспоминаю рёв и отталкиваюсь, спотыкаясь.

Но нет никакого движения. Нет света. Бушующее море бьётся о берег, всё приближаясь и приближаясь, надвигается, чтобы схватить меня за запястье.

Девочек с певчими горлами поглощает море.

Девочек с певчими горлами поглощает море.

Жду, когда раздастся тот стон. Жду, что чудовище вырвется из камня. А ещё всматриваюсь в темноту в поисках малюсенького проблеска света. Но моя золотая пташка исчезла. Сердце скорбно стучит, я хватаю Мимм и Плутню и прижимаю их к груди.

Сижу, поджав под себя ноги. С губ срывается всхлип – короткий сдавленный звук.

И вспоминаю, каково это – позволить голосу раскрыться в спрятанном от посторонних глаз месте, где меня слышат только обителькрылы.

Темнота окутывает меня, и я наполняю ею рот. И я вновь девочка в дуплистом дереве. Девочка, создающая птиц, сверкающих как звёзды. Девочка, которая пока не знает, до чего трудно быть свободной.

Моё пение – легион мерцающих лент. Я сжимаю их по очереди в ладонях, пока те не превращаются в клюв, глаз, перо. Язык у меня во рту словно растопленный растительный сок. Золотые птицы осушают мои слёзы крыльями. Обителькрылы прижимаются ко мне, зарываясь в жакет. Я дома: эти птицы, эти песни. Другого дома у меня не будет. Воздух переливается цветными пятнами.

И тут слышу, как по земле шаркают сапоги.

Встаю.

— Блай? – зову я.

Мои юркие золотые птички вспархивают, освещая лицо – карие глаза, смуглая кожа.

А затем он заговаривает.

— Так и знал, – произносит Блай. – Я знал, что это ты их создала.

Пещера вокруг вздымается.

Я нарушила святейший закон Пагубагона на глазах у самого принца. Никакой стены между нами. Никакой завесы из теней. Он видел меня. Я видела его.

Со стен смотрят лица. Не знаю, почему Блай проводит здесь время, создавая глаза и руки, зубы, когти и крючковатые клювы. Не знаю, почему решила, что могу попросить его о помощи. Правда в том, что я никому не могу доверять.

Девочек с певчими горлами поглощает море.

Волны, может, и не унесли Поющую Морю, но это не мешает господину Кроуифу убедить владеющих столкнуть меня со скалы.

Поющая отвернувшаяся.

Девятая Матерь окажется права. Девятая Матерь всегда была права.

Встаю на ноги. Блай берёт меня за руку, но я вырываю ладонь. Поворачиваюсь к нему спиной, пряча Мимм и Плутню. Птицы всё ещё ютятся у меня под жакетом, пощипывая мою кожу клювами.

— Стой, – говорит он. – Ты их создала. Я знал, что это ты их создала. – Он смотрит вверх на золотых птиц, рот складывается в слова, которые он не произнесёт вслух.

Его запинка создаёт во времени окошко.

И я этим пользуюсь.

Кручусь на сто восемьдесят градусов и распахиваю жакет. Мимм и Плутня испуганно вырываются наружу, летя на Блая своими разрезающими небо крыльями. Он отпрыгивает назад, в ярости от них отмахиваясь.

Бегу к выходу из пещеры, свистя обителькрылам, чтобы летели за мной. Споткнувшись, царапаю руку об обломок камня и окунаю колени в лужу. Прикусываю язык, и теперь он тоже болит. Я яма с булавками.

Шатаясь, встаю. Золотые птицы пролетают над моей головой, устремляясь вниз, как падающие звёзды, когда я выбегаю на пляж.