Книга Отвернувшиеся девочки, страница 38 – Хэйли Чьюинс

«Молчи».

Перьевал наполняется водой.

— Ливни тут постоянно? – спрашиваю я.

— Постоянно, – отвечает Линна, закатывая глаза. – Воду относят Дитяти для утреннего купания – но, если встать пораньше, можно зачерпнуть пригоршню из одного из вёдер. Считается, что это приносит удачу.

— Удачу? – По-моему, удача и всё, что касается Королевы-дитяти, несовместимы.

— У меня до сих пор срабатывало, – говорит Линна, подмигивая. Она озирается по сторонам, затем поворачивается к золотому Рулуну Арфермолу и тычет пальцем ему в правый глаз. Статуя слегка приподнимается над землёй, затем сдвигается вправо, открывая глубокую чёрную яму.

— Это что?

Линна смеётся над моим разинутым ртом.

— Первое правило: если хочешь спрятаться, – располагайся под носом у врага. – Она проскальзывает в дыру, ноги стучат вниз по лестнице. Несколько шагов, и её не видно.

Заглядываю внутрь, носки сапог у края.

Выглядит как ловушка – место, откуда мне не выбраться в одиночку. Но Линна произносит моё имя, и я понимаю, что пойду за ней. Потому что никто прежде не произносил моё имя так. Словно оно означает нечто внушительное на древнем языке. Словно в нём содержится мужество, как семена содержатся во фрукте.

— Брось мне языкоплоды! – кричит она.

Делаю, как просит Линна. Слышу, как она ловит связку в руки.

— Проход скоро закроется сам, – говорит она. – Прямо сейчас или, эм, чуть позже. – По воздуху поднимается смешок. Спускаюсь вниз, дрожащие пальцы сжимают золото, правая ладонь пульсирует почти музыкальной болью. – Осторожнее, – окликает меня Линна таким громким шёпотом, на который способна только она.

Статуя скрежещет, сдвигаясь, с лязгом накрывая дыру снова, и меня захлёстывает темнота.

Спускаюсь всё ниже, и ниже, и ниже.

Издалека эхом доносится песня. У меня такое ощущение, будто я вновь в мерцальне. Я начинала за камнем, и вот я здесь – в месте без неба.

Линна говорила, что живёт в обители, но это замурованная сырость. Словно я не покидала каменных стен. Чувствую запах соли и замираю, на мгновение думая, что море нашло это место – что оно затекает своим холодом в подземный туннель. Однако, когда прислушиваюсь, нет ни плеска, ни брызг.

Но есть музыка.

Это голос. И он поёт медленную, печальную песню. Песню, которая закольцована вроде трелей обителькрылов. Возвращается к началу. Снова, и снова, и снова.

Ноги соприкасаются с землёй. Нащупываю Линнину руку.

— Что это за место? – шепчу я. – И кто поёт?

— Поёт? – Линна смеётся. – Никто не поёт. Здесь так дует ветер – сквозь щели, которые не заделали, когда строили это место. Мы одни. Клянусь.

— Откуда такая уверенность? – шепчу я. У меня чувство, будто нас слушают. Слушают меня.

— Потому что эти туннели – тайна, которую Девятый Король так и не раскрыл.

— О, но с тобой он всё же поделился? – Мой голос насмешливо-недоверчивый.

— Да будет тебе известно, мои родители приобрели дневники Девятого Короля на аукционе после его смерти. К этим артефактам прежде не прикасались. Хранили за стеклом. Ни одна живая душа их не читала, из уважения…

— Постой. Ты прочла дневники Девятого Короля?

— Все до единого.

Воющий голос, который Линна называет ветром, наполняет мои кости.

— Ты не боялась, что тебя поймают? – говорю я.

— Разумеется боялась, – отвечает Линна, ведя меня сквозь гущу тьмы. – Но это меня никогда не останавливало. – Мы бежим. Бежим. Пение достигает крещендо, затем останавливается. – Видишь? – говорит Линна. – Это ветер – ничего больше. Сюда никогда никто не спускается.