Книга Отвернувшиеся девочки, страница 33 – Хэйли Чьюинс

Её шёпот такой быстрый, такой лёгкий – словно сверкач, копошащийся у меня под одеждой, – что я почти не слышу его.

И всё же я его слышу.

А ещё чувствую запах.

Её дыхание пахнет спелыми языкоплодами.

— Как тебя зовут?

Поднимаю взгляд. Корни её ресниц золотистого цвета. Мой язык перестаёт работать, и проходит немало секунд, прежде чем я, запинаясь, произношу слоги и, пошатываясь, возвращаюсь под затянутое тучами небо.

Королева-дитя расправляет рукава, расшитые бледным золотом, готовясь принять следующую из тех других.

Наблюдаю за ней.

Кажется, она всё время смотрит куда-то мне за спину – на запутанный сад, который вырисовывается там вдалеке, сплошь переплетённые ветви и нешелестящие листья.

Спрашивать имя отвернувшейся не подобает никому – тем более правителю.

Она что-то знает. Пытаюсь держаться за свою мантру, помнить, что без нас Пагубагон был бы ничем, но та выходит искажённой, и ветер её уносит.

Где-то вдалеке слышен плач – всхлипывания и баюканья. Похоже, поёт женщина. Похоже, она поёт траурную песню. Но кто бы отважился на такое? С тех пор как Поющая Морю очутилась в пасти океана за ослушание.

— Без нас, – произношу я, язык немеет. – Без нас. Без нас. – Но слова утратили свою силу. Большой палец снова пульсирует, словно напоминая о боли.

«Вот что тебя ждёт, Дельферния».

Пускай Блай говорящий стихами принц, но я зверь похуже. Я безмерцательная отвернувшаяся, в голове которой тесно как в клетке обителькрыла.

«Молчи».

Утихомириваю свои мысли.

Вот – опять этот звук.

Вой на воющем ветру.

Когда с поцелуями покончено, Королева-дитя указывает на сад позади нас. Каждый свисающий лист и изогнутая ветка сверкают в свете, который просачивается сквозь сгущающиеся облака.

— Можете побродить по золотому саду Первого Короля, – говорит она. Море поднимает голову. – Но помните: это тихое место. Любые звуки запрещены. Даже шёпот.

Мне не хочется гулять среди мёртво-золотых цветов ни молча, ни с песней. Но мне также не хочется привлекать к себе внимание ещё сильнее.

Когда те другие направляются к блеску кучерявой листвы, я поднимаюсь на ноги, закрывая глаза. Спотыкаюсь, хватаюсь за ветки, когда добираюсь до сада. В голову бьёт яркий свет.

Я бы не смогла побродить по нему, даже если бы мне позволили ноги. Я слишком встревожена для прогулки – меня не покидает беспокойство, что Королеве-дитяти известно моё имя и список грехов. Беспокойство, что и море о них вскоре узнает.

Небо опускается мне на веки, облака давят на лоб. Оглядываюсь назад, чтобы увидеть край утёса, стараясь не смотреть на хмурые небеса. Но это как когда не можешь отвести взгляд от выпавшего из гнезда яйца. Желудок сжимается, лёгкие съёживаются, и я пытаюсь закрыть глаза…

Но не могу.

Скалы внизу, разбивающееся о них море.

«Вжух» ветра выбивает весь воздух у меня из груди. Хватаюсь за дерево, прислоняюсь к нему, пробираясь сквозь переплетения веток. В сад. И тогда меня окружает беззвучное сверкание золота.

— Боишься высоты? – Испуганно оборачиваюсь. Королева-дитя сама предостерегала, что в саду разговаривать нельзя. Но это она. Обращается ко мне. – Всё в порядке, – произносит она, прижимая палец к губам. – Я никому не скажу, если не проболтаешься.

— Я не боюсь, – шепчу еле слышно даже для себя. Я бы ни за что не призналась в своём страхе. Тем более недоброжелателю.