Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 84 – Матвей Дубравин

— Простите, – быстро проговорил Ахель остановившемуся прохожему, – не подскажете, где хижина лекаря?

— Ох, – закатил тот глаза и начал шагать в своём направлении. На ходу он продолжил: – Некогда мне, я спешу, ищите сами. – А потом добавил ещё фразу себе под нос: – Рядом с домом старосты.

Ахель напрягал слух, как только мог, и расслышал эти спасительные слова. Дом старосты находился ближе всего к площади. Значит, придётся добираться на платформе. Он подождал минут десять, что совсем не долго для среднего времени ожидания платформы, – а потом махнул рукой и пошёл по шпалам. Спустя несколько минут такой ходьбы Ахель услышал нарастающий скрип сзади и разговор вполголоса.

Он обернулся. Сзади и правда ехала платформа. Сойдя с рельсов, Ахель обратился к пассажирам:

— Будьте добры, приостановите платформу!

— Будьте добры, отстаньте! – ответил мужчина средних лет и поехал дальше.

Ахель продолжил путь пешком. До площади он добирался чуть больше часа. У палаток стояли скамейки, на которых Ахель хотел отдохнуть. Вечерело. Отдыхать в такую пору опасно. Тут и Гарп может прийти, и купцы могут досадить, и всякие другие мошенники. По этой причине Ахель просто прошёл мимо палаток и направился к дому старосты. С каждой минутой всё вокруг становилось на оттенок темнее. Газовые фонари в этом селении были установлены уже давно, потому что король одним из своих указов постановил, что фонари должны стоять в каждом населённом пункте, пусть и не много. Чиновники не посмели пойти против милостивого короля. Жаль только, король в своём указе не обмолвился ни словом, что в фонари нужно газ проводить. Поскольку проводка газа – дело не из дешёвых, то никто и не подумал этим заниматься. Жители сами должны были платить за газ и обслуживать фонари. В подобной глуши никто платить не хотел. Все предпочитали ходить со свечами, что обходилось куда дешевле, поэтому плитка на площади всегда была сероватой оттого, что на неё вот уже много лет капал воск со свечей. Пыль застывала в этом воске и оставалась там навечно.

Площадь уже начинала засыпать. Народу становилось всё меньше и меньше, но вся торговля была сосредоточена вокруг купцов. Подходить туда было опасно для жизни. Один из сельских жителей закончил продажу своей рыбы и пошёл обратно к платформе. Этот житель торопился накопить денег; много рыбачил, быстро продавал всю рыбу; чуть-чуть охотился; сам старался ничего не покупать. По этой причине он ел только то, что ловил сам, иногда обходясь корой, мхом, грибами и ягодами, а пил воду из рек. Речную воду пили все, но перед питьём её всё же фильтровали. Купцы продавали дешёвенькие и не очень качественные фильтры. Но при всей их дешевизне эти угольные фильтры, собирающиеся из самый дешёвых деталей, всё же стоили денег. Вода после фильтров отдавала копотью, которую щедро заносили в них потоки пара и дыма на производстве. Но зато вода становилась чище. Правда, потом фильтры засорялись и сами становились источником микробов. Тогда можно было прочувствовать всю полноту оттенков вкуса напитка, наивно именуемого водой.

Так вот, этот прохожий не пользовался даже фильтрами. Не пользовался он и газовыми горелками, чтобы вскипятить воду. Он пил её в том виде, в каком черпал из реки. И всё ради того, чтобы собрать как можно больше денег и уехать отсюда куда-нибудь подальше. Он был настолько сосредоточен, что и самую прекрасную мелодию сейчас не услышал бы, а картину – не увидел. И уж тем более ему не было дела до какого-то там Ахеля, обратившегося к нему. Человек даже не ответил, а просто прошёл мимо.