Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 83 – Матвей Дубравин

Гарп очень удивился такому повороту событий. Самое же неприятное состояло в другом: он понятия не имел, дома сейчас Ахель или нет. Если он дома, то может как-то воспользоваться этим положением. Наверняка он услышит, как пытаются открыть замок, а в таком случае он может достать ружьё и ждать, когда вор явит себя. Или он может сигануть в окно и помчаться к старосте. Староста едва ли поверил бы какому-то Ахелю, если бы речь шла о любом другом жителе, но Гарпа он давно подозревал. Тогда Гарпу точно не видать сладкой жизни.

В такой неловкой ситуации самым верным было бы отложить дело на другой раз и быстренько убежать. На эту сторону окна не выходили, рядом росли деревья, а значит, скрыться незаметно было вполне легко.

Так Гарп и сделал, удивляясь сложности простого замка в обычной двери. Ему и в голову не пришло, что Ахель, когда уходил к лекарю, настолько разнервничался и отчаялся, что забыл запереть дверь. Гарп пытался открыть уже открытый замок, и пока он пытался это сделать, то сам же его и закрыл. Стоило ему просто повторить процесс – дверь бы открылась легче лёгкого.

В следующий раз Гарп решил идти на дело этой же ночью. По свету в окнах он сразу поймёт, дома ли Ахель. Тогда, вне зависимости от того, дома ли он, Гарп собирался вломиться в дом и украсть золото. Да и ночь идеальна для маскировки.

Вдалеке проходили несколько человек, но они разговаривали друг с другом и не обращали на него никакого внимания. Кто были эти люди, Гарп издалека даже и не понял. Однако они приближались. Гарп смог разглядеть в этой компании и двух своих друзей. Очевидно, они шли к площади, делая круг по селению, чтобы размяться. На площади они, скорее всего, пойдут в единственный бар, где нет нормального алкоголя, и будут веселиться уже там. Гарп тоже обещал присоединиться, но совсем забыл об этом. Если он нарушит слово, то вызовет подозрения, а этого сейчас делать никак нельзя. Он пошёл к площади, ускоряя шаг, чтобы не просто не опоздать, а быть самым первым!

Ахель тем временем действительно не находился в своём домишке. Он решил наведаться к лекарю. Как он и ожидал, по пути ему встретилось множество людей, сновавших каждый по своим делам. Если учесть двойное превращение воды в слизь и обратно, то можно было понять, что все были взволнованы. Больше всех, конечно, нервничал староста, но об этом Ахель знать не мог.

Ахель считал гордость плохим качеством. Приехав из города в селение, он намеревался относиться к селянам на равных и не смотреть на них свысока. Увы, он понял, что у него не выйдет: селяне оказались такими грубыми и распущенными, что быть с ними на равных значило бы для Ахеля опуститься самому на их уровень. В этой-то гордости, с которой Ахель пытался бороться, но которая, как ядовитая змея, нашла щёлочку и выползла, – в ней-то и крылся корень Ахелевых проблем. В них-то он сейчас и увяз почти с головой. К счастью, поссорился он не со всеми. Кривые толки о нём не помешали ему остановить прохожего. Вот же ирония: теперь он зависел и от селян, и от купцов. Он хотел избежать зависимости и от тех и от других, но попался к обоим сразу. Ахель чувствовал себя мухой, которая запуталась сразу в двух клейких лентах. Но ведь в этой истории была ещё и третья сторона – самая страшная: Наблюдатель. Вот уж о нём сейчас лучше вообще не вспоминать. И без этого тошно!