Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 31 – Матвей Дубравин

Они стояли в просторной палатке, служившей местом заседаний в особо дождливые дни. Сейчас дождь не шёл, хотя из-за тумана всё вокруг и было покрыто прохладной влагой. Тем не менее купцы не хотели, чтобы случайно проходящие мимо селяне увидели эту сцену и начали строить свои догадки относительно того, что же происходит у купцов.

А происходило то, что случалось редко: в спокойную и размеренную жизнь, состоявшую из одних только переездов из селения в город, покупки и продажи рыбы и другой еды, в эту жизнь вторглась беда. Она грозила позором. Конечно, никто не узнает об этом, но позор забрался в их сознание и крепко уселся там. Ещё бы: жалкий селянин, какая-то пешка, повздорил с купцом – а великий Закон услышал вызов. Если бы не это обстоятельство, Ахелю, скорее всего, уже пришёл бы конец. Купцы бы растерзали его и вышвырнули в туманные поля, где никто не нашёл бы тело. Теперь же Закон не позволит этого сделать. Только тот, кто призвал его, мог нанести вред Ахелю. Этого купца, как выяснилось, звали Ояд. Сейчас он сидел в кресле и напряжённо сверлил глазами всех присутствующих. Его глаза словно говорили, а точнее, орали: «Отдайте мне МОЙ череп!!!» Ахелю же повезло меньше. Он сидел не в кресле, а на твёрдом стуле, к тому же крепко привязанный к нему за подлокотники, спинку и ножки стула. Только шея и могла повернуться. От того, что его привязали, смысла не было никакого, ведь Закон обмануть нельзя и его пришлось бы развязать для дуэли.

Всё же купцы надеялись отговорить Ахеля от затеи, применив для этого все возможные угрозы. К своему несчастью, они вскоре поняли, что Ахель и сам рад отказаться от борьбы, а вызов принадлежит их сотоварищу Ояду. Тогда они начали убеждать Ояда, думая, что дело легко разрешится. В случае удачного исхода они могли бы отменить силы Закона и уже тогда уничтожить Ахеля. Ахель, который ещё продолжал верить в здравомыслие купца, уже решил, что тот поддастся на разумные уговоры. «Тогда я не смогу выжить», – понимал он.

— Я повторяю вновь! – крикнул Ояд, стукнул по подлокотнику так, что тот скрипнул, и вскочил с кресла. – Это моё личное дело. Идите отсюда прочь. Если хотите, читайте своё предисловие к дуэли – и уходите! Мне плевать на ваше мнение, на ваши уговоры и принципы. У меня свои принципы, и, поверьте, они перещеголяют ваши в два счёта. Если судьба свела меня с вами (за что я ей благодарен, ведь вы хорошие люди), то это не значит, что я должен плясать под вашу дудку.

Эти слова вызвали множество криков возмущения.

— Да и подумайте, – продолжал Ояд, – неужели это ничтожество сможет меня победить? Он что-то там говорил о своём ранге, но это жалкое враньё. Я имею перед ним преимущество хотя бы в том, что у меня на одну жизнь больше.

— Однако, – важно повторил местный глава гильдии, как он себя называл, командуя собой и остальными десятью купцами, – я в сотый раз за сегодня повторяю: в истории были случаи, когда количество жизней не имело значения. Помнишь Аргонта?

— Чего? – чуть ли не зашипел на него Ояд. – Мне сейчас не до экскурсов в историю, а ты кидаешься какими-то устаревшими именами. Да плевать мне на этого вашего Аргонта, пусть он катится куда подальше со своим именем, земля ему паром!

— А ведь он был нашим королём пять веков назад.