Книга Туманные острова, страница 297 – Матвей Дубравин

На этом бумага заканчивалась. Там еще оставалось свободное место, но Лия резко перестала писать. То ли ей это надоело, то ли ее позвали, то ли она не смогла продолжить письмо.

Вторая запись была гораздо короче:

Сегодня мы снова поговорили.

Он был, как всегда, добр и прекрасен, но опять ушел от всякой романтики. А сама я никогда в жизни не буду ему ничего навязывать. Он знает, что нужно делать, и следует за Идеей. И все же есть и второй путь. И на этом втором пути есть место не только для Идеи, но и для других вещей. Могу только молить Идею, чтобы он сам передумал!

Квесу потребовалось несколько раз перечитать бумагу, чтобы понять, что речь идет о нем.

Он так и не сказал, что любит Лию.

Содержание первой записи тут же вылетело из его головы. Он сосредоточился на втором отрывке. Они и правда иной раз начинали говорить с Лией о романтике, но он сворачивал с темы. Ведь он знал, что служители высоких рангов не должны иметь семью. Их жизнь – это один длительный ритуал. И Лия, будучи человеком понимающим и уважающим желания других людей, всегда поддерживала его решение.

Квес догадывался, что его позиция доставляет Лие какие-то муки, но не предполагал, что такие сильные. Впрочем, ему было свойственно списывать все ее намеки на то, что она либо шутит, либо фантазирует, либо говорит несерьезно. Если бы он нашел это письмо, а она сидела бы рядом, то и сейчас Квес не придал бы ему такого сильного значения. Но фокус состоял как раз в том, что Лии рядом не было, и Квес со всей остротой почувствовал то, что не чувствовал никогда: одиночество в самом противном смысле этого слова.

Есть приятное одиночество, когда мы отдыхаем от шумных компаний, а есть одиночество, когда мы не можем встретиться с дорогим человеком. И даже если в этот момент рядом и будет шумная компания, это останется совершенно неважным. Мы все рано будем чувствовать себя одинокими. Вот и Квес ощутил острое, прямо-таки острейшее желание быть рядом с Лией: здесь и сейчас. Раньше она всегда была поблизости! Даже когда они находились в заключении у Императора и потому не могли увидеться, Квес был спокоен: он знал, что они встретятся снова через пару дней и надо лишь немного подождать.

Но сейчас он не имел никаких гарантий. Может, им больше вообще не суждено встретиться! Может, Лия уже убита врагами Идеи, и сейчас он вспоминает о девушке, которой уже нет на этом свете. От таких мыслей Квесу стало нехорошо. Он сел на ее опустевшую кровать и перечитал вторую записку. Сейчас он хотел побыть рядом с ней даже больше, чем всегда до этого, хотя и раньше он был счастлив оказаться поблизости. Но он осознавал, что Лия уже не придет!

И тут до Квеса дошло, что все-таки он был сильно влюблен. Он знал, что испытывает к Лие не только дружбу, но даже близко не осознавал масштабов своих чувств. И сейчас эти грандиозные масштабы встали перед ним так отчетливо, что он вздрогнул, будто неожиданно оказался на самом краю обрыва, с которого видно все глубокое ущелье.

Квес взял бумаги и отправился к Софусу. Что учитель может предложить, он не знал, но верил, что план уже готов. Сам же Квес сейчас не мог предложить даже жалкого подобия плана. Он мог только трястись в ознобе и с трудом сдерживать слезы от жалости к Лие и к самому себе. Плакать он не хотел, но от его желаний сейчас мало что зависело.