Книга Туманные острова, страница 296 – Матвей Дубравин

— Администрация неумолима, – ответил Агап. – У них с нами всегда короткие разговоры. Эх, Софус, флаг тебе в руки! Если ее надо спасти, то мы спасем ее. Но сам я должен остаться здесь, с общиной. У нас есть всего один корабль, и тот не наш, а наполовину племенной. Но я дам его тебе.

— И для этого надо будет созвать Совет Вождей, который тоже будет готов к утру? – с сарказмом спросил Софус.

— Надо спросить разрешения нашего вождя, – сказал Агап. – Этого будет достаточно. Но он не даст разрешения, ведь не захочет портить дружбу с врагами. Он хотя и дикарь, а настоящий политик: одинаково легко водит дружбу и со служителями, и с Врагами Идеи, и с неверующими торговцами. И ладно бы просто дружбу; дружить можно с кем угодно, это хорошо. Но он старается еще и угодить и первым, и вторым, и третьим, причем угодить так, чтобы в будущем это принесло ему как можно больше выгоды. Он часто угрожает врагам Идеи, что пожалуется служителям. Он делает это, чтобы они держали себя в руках на его землях. Но реальных мер против них он не принимает. Ты же видел, какие ловушки они для него делают. То-то же!

— Другого я от него и не ожидал, – вздохнул Софус. – То есть корабля у нас в распоряжении нет, верно? Торговцы нам свой на время не отдадут, если узнают, куда мы собираемся плыть, и даже не продадут нам корабль. А если и захотят продать, то откуда у нас деньги на его покупку?

Он беспомощно посмотрел на Агапа.

— Агап, у меня раньше всегда был хоть какой-то план действий в голове. А сейчас у меня нет ничего. Просто чистый лист! Я понятия не имею, что нам делать.

— Софус, ты точно уверен, что Лии не может быть здесь, на островах?

— Абсолютно!

— Тогда я дам тебе наш корабль. Вернее, как я уже говорил, он не наш, а общий с вождем, но вождю я не буду говорить, что вы куда-то плывете.

Софус посмотрел на Агапа так, будто сама Идея второй раз спустилась с небес и приняла его обличие.

— Ты просто сокровище! – воскликнул он, вскочил и обнял Агапа так крепко, как никого никогда не обнимал.

* * *

Квес не нашел в домике Лии ничего интересного, кроме пары листков бумаги, которые с огромной натяжкой можно было назвать попыткой вести дневник.

Они лежали среди одежды, никому не нужные и помятые. Видимо, Лия не очень-то ими и дорожила. Даты тоже не были проставлены. На одном листке было написано:

Сегодня опять приснился разговор. Такой уже давно не снился, поэтому я решила, что эти сны закончились, а они все продолжаются. Хочу понять, почему мне это снится? Просто ли это игра воображения или нечто большее? Если только игра – то ладно. Пусть мой ум играет как хочет. Я не контролирую свои сны и за них не отвечаю. А вот если это нечто большее, чем игры ума, то это плохо. Если одна моя часть цепляется за другую, то как я могу помешать этому?

Даже не знаю, как это описать. Какие тут подходят слова? Наверно, мой дом всегда будет моим домом. Или нет? Может ли дом поменяться, или он дается нам один лишь раз – при рождении? Учение Идеи гласит, что дом может и поменяться. Что обычаи не вечны. Но что, если на самом деле обычаи крепче, чем нам кажется. Когда я засыпаю, все установки исчезают. Остается бесконтрольное воображение. Когда я вижу сон, я понимаю, что это сон. Для меня граница сна и реальности очень строгая. Вот сейчас я пишу это сразу после сна, и мысли путаются. Сама не понимаю, что пишу. Какую-то несвязанную чушь. Но при этом я понимаю, что не сплю. А ночью понимаю, что сплю. Нормально ли это? Понимают ли другие люди, что они спят, когда они спят? Я – понимаю. И если я это понимаю, значит, мой разум все еще принадлежит мне. Но значит ли это, что я должна стыдиться за то, что я вижу? Вижу ли я нечто плохое? Можно ли назвать это плохим? Наверно, можно, ведь этот человек ужасен. Но я каждый раз прошу его отпустить меня. Он не отпускает. Я что, виновата в этом? Если бы я радовалась встрече, то это было бы одно дело, но я-то пугаюсь. Это ведь здоровая реакция? Ему же вообще нет дела до моей реакции на его слова. Он сидит, как каменная глыба, в своей неизменной маске из меди, морщит губы и болтает, болтает, угрожает. Хотя, буду честна, эти сны имеют и кое-что притягательное. Это странный способ попасть домой, но другим способом я