Книга Туманные острова, страница 254 – Матвей Дубравин

Агап тяжело вздохнул и побрел прочь. Квес хотел крикнуть ему вдогонку, что этот человек не предатель, а защитник чистоты веры, но промолчал. Он понял, что его крик ничего бы не изменил. К тому же тот человек и правда поступил не очень-то уважительно. Квесу даже передалась часть грусти Агапа. Он вяло побрел вдоль почти гладкого берега с совсем небольшим уклоном. Ему было тяжело на душе.

Он смотрел на маленькие волны, которые с тихим шипением исчезали, когда добирались до берега и впитывались в песчаную гладь. Вода утопала в тумане: водяные пары поднимались в воздух, пряча под своими клубами воду. Дым от всех фабрик и заводов столичных городов не смог бы создать столько пара, сколько здесь было тумана. В этом было что-то романтичное – борьба природы с человеком. Человек пока явно проигрывал, но ведь сто лет назад вообще не было заводов с трубами. Были только мануфактуры, где люди работали вручную. А сейчас паровые технологии достигли небывалых вершин. Так что человек проигрывал лишь пока.

А кто знает, что будет спустя пару десятков лет? Может, заводы покроют весь мир своими сероватыми парами, и тогда природа проиграет?

Но пока она выигрывала, и можно было всматриваться в белый пар, в котором плавно растворялся морской пейзаж. Было очень влажно и душно. Квес шел вдоль песчаного берега, покрытого каменными вкраплениями: тем, что осталось от древних скал, когда-то давно стоявших неподалеку. Были и крупные камни, больше человеческого роста – эти глыбы еще сопротивлялись течению времени, – и совсем мелкая галька. Когда-нибудь вода окончательно сточит ее в невидимый глазу мельчайший порошок.

А на противоположной стороне, за маленькими деревянными домиками, начинался густой лес. Деревья были полностью зелеными, потому что мох толстым слоем покрывал всю их кору. Они выглядели мягкими и ненастоящими. Или, наоборот, слишком настоящими? Слишком реальными по сравнению со столичными деревьями, ютившимися в маленьких клумбах посреди площадей из брусчатки.

А за ними, за этими зелеными стволами, простиралась чаща, где текли мелкие и глубокие шумные реки и где жили самые жуткие твари, которых когда-либо порождала земля.

В ту ночь была сильная гроза. Квес почти не смог заснуть. Он привык к тихой ясной погоде, а таких природных капризов в его родных краях никогда не было. Он видел и снег, и дождь, и молнии, но все это было несильное и словно подчиненное человеку. Здесь же дождь лил с особой силой. Было очень темно. Квес никогда не видел такой темноты. В Союзе Мира ночи были светлые, потому что на улицах зажигали фонари. Здесь же не было ни одного фонарика. Даже в домике, в котором он спал. Не было видно даже звезд: их все закрыли тяжелые тучи. А уж как гремел гром! Его раскаты были такими сильными, будто ревело существо размером со все острова, вместе взятые. Молнии блестели по всему небу. Абсолютно темный вид сменялся яркими вспышками молний. Это был не темный свет газовых фонарей, а холодный синий электрический свет, который делал даже знакомые предметы какими-то неестественными. В мгновения, когда молнии освещали улицу, Квес видел, как сильно колышутся деревья от ветра. На улице творились неслыханные ужасы. Квес даже боялся, что лесные твари выйдут на побережье, ведь, наверно, им нравится такая дьявольская погода. Но, видимо, такая погода не нравилась даже тварям, потому что они так и не вышли.