Книга Туманные острова, страница 253 – Матвей Дубравин

— Я уважаю вас как друга своего учителя и поэтому не хочу обидеть, – начал Квес. – Но, Агап, скажите мне честно: ведь вы же сам – один из еретиков, верно?

Агап встал как вкопанный.

— Почему ты так решил, Квес?

Юноша пожал плечами, немного растерявшись. Ему срочно нужно было сформулировать мысль, которая бессловесно носилась у него в голове.

— Это видно по поведению. Вы грустнели каждый раз, когда Софус говорил о ереси или о доверии к вам. Как давний друг вы не хотите его расстраивать, но понимаете, что уже скоро придется это сделать. Уже завтра. И поэтому вам грустно.

Агап прикусил губы.

— Да уж, из тебя получился бы хороший следователь! – оценил он. – Ты не думал пойти в полицию, друг мой?

— Не увиливайте от ответа! – нахмурился Квес. – У нас и так достаточно полицейских, а мой долг – служение Идее!

— Ну хорошо. Если ты хочешь, чтобы я говорил прямо, то я и буду говорить прямо. Врать я не люблю: Идея это запрещает. И вот что я тебе скажу: я не причастен ни к какой ереси. Слово «ересь» сильно негативно окрашено. Им называют что-то очень плохое и неправильное. То, что оскорбляет Идею. А я люблю Идею всем сердцем и хочу сделать для нее все только лучшее. Да, мое понимание того, как надо служить Идее, кое в каких пунктах отличается от общего понимания. Однако я делаю все только для блага.

Квес посмотрел Агапу прямо в глаза.

— Я не дурак, – прямо сказал он. – И я знаю, что ересь – это далеко не всегда нечто, что выглядит ужасно и что унижает Идею. Такие вот черные ереси, с кровью и с оргиями, – это та еще редкость. Их поискать надо! И скорее всего, их уже не осталось. Ну, кроме учения Врагов Идеи. Но не ясно, ересь ли это или уже другое учение. Тут границы размыты. А часто еретики делают почти то же самое, что и не еретики. Только с каким-нибудь маленьким отличием, даже на первый взгляд неважным. Но стоит присмотреться ближе, и станет ясно, что это маленькое отличие коверкает всю суть учения. А еретики этого не понимают. Ну или считают, что они более правы, чем мы.

— Ты и правда умный парень, – похвалил его Агап. – Будешь хорошим служителем. Пойдем пройдемся вдоль берега.

— Нет, я хочу побыстрее закрыть этот вопрос! Не надо отвлекать мое внимание прогулками.

— Если не будешь таким холодным и давящим на других, то тебе просто цены не будет, – продолжил Агап назидательным голосом. – А то без любви ты не сможешь прославлять Идею.

— И все же! Не уходите от темы!

— Я согласен с твоими словами. Они, собственно говоря, и не твои, а общепринятые. Но все-таки ересь – это то, что извращает правильное учение. А я ничего не извращаю. Я просто вношу коррективы там, где это нужно для данной ситуации. Я же работаю среди диких людей. Им чужды столичные принципы.

— А в чем состоят эти… коррективы?

— Об этом я расскажу завтра и тебе, и Софусу. И вы вместе сделаете выводы. А пока отдыхай. Тоже выспись перед завтрашней работой. Я не стану вам врать: в этом нет смысла. Тем более что Софус меня поймет. Мы с ним схоже мыслим. Меня больше удручает другое…

— Что же? – больше не доверяя своему собеседнику, спросил Квес.

— Меня расстраивает, что на Святом Поясе вообще узнали о наших идеях. Ведь это означает, что кто-то им это рассказал. А кто это мог быть? Только кто-то из наших. Наш друг и брат по вере. Он предатель. Это грустнее всего: жить бок о бок с предателем.