Книга Туманные острова, страница 229 – Матвей Дубравин

— Я верю вам, – сказала Лия. – И тебе, Квес, тоже. Как приятно, что рядом со мной есть два человека, которым я могу доверять.

На ее лице читалось явное облегчение. Теперь, когда она немного пришла в себя, ее ум заняли другие проблемы.

— А как же я буду ходить? – спросила она. – Я не думала, что останусь без этой обуви, а ходить на плоской подошве я пока не могу.

— Эту проблему решить еще проще, чем первую, – ответил Софус. – Кстати, ты сохранила сломанный каблук?

— Нет, меня сразу схватили. Я не успела его взять, – вздохнула Лия.

— Ну ничего, справимся, – кивнул Софус. – Я уверен, что мы что-нибудь найдем.

В коридоре послышались шаги, а затем дверь в их камеру вновь стали открывать.

Лия схватила Квеса за руку, и тот сжал ее ладонь в ответ.

— Ах, как бы я хотела не разжимать наши руки, пока мы не окажемся дома! – проговорила Лия.

— И мне так было бы куда спокойнее! – согласился Квес. – И пока ничто не мешает тебе держаться за меня.

— Я буду держаться! – улыбнулась Лия.

Дверь открылась. За ней стояли четверо гвардейцев. Одним из них был тот, кто ранее зачитывал приказ Десятого Императора. Он явно был тут за главного.

— Вы поедете в разных вагонах. И поплывете в разных каютах, – жестко сказал он. – Вам запрещено общаться друг с другом, пока вы не покинете землю Великого Императора. И да, наш корабль – тоже его территория. На полпути вас пересадят на другое судно. Там можете делать что хотите. Вопросы есть? Вопросов нет! Начали! – Он дал отмашку другим гвардейцам. Первый из них надел наручники и глазную повязку на Софуса и увел его. Двое других сделали то же самое с Квесом и Лией. Лию пришлось нести на руках.

Перед глазами у всех них была только темнота. Стоит ли говорить, что Лия и Квес были вынуждены разжать руки, надеясь, что увидятся снова хотя бы через несколько дней.

А после расставания был медленный и болезненный путь неведомо куда. Повязка скрывала от глаз все подробности, а уши не давали никакой конкретной информации: были какие-то шорохи, лязги, завывания и прочие невразумительные шумы. Гвардейцы же не произносили ни слова. Оставалось прислушиваться лишь к телесным ощущениям. А телу было неприятно и из-за того, что гвардейцы постоянно тянули руки за спиной вверх, и из-за того, что было неясно, куда поставить ногу в следующий раз. Каждый шаг представлялся непростой логической задачей. Квес опасался, что если он решит эту задачу неправильно и упадет, то гвардеец не ослабит хватку и вывихнет ему обе руки. А руки служителю важны не меньше, чем язык. Квес мог лишь надеяться, что Лия не испытывает таких трудностей, потому что ее несут на руках.

Потом, спустя, казалось бы, вечность, гвардеец потянул его слегка назад, давая понять, что пора остановиться. Затем он расстегнул наручники и снял с Квеса повязку. В том месте, куда его привели, было не на что смотреть: он стоял в очень маленькой комнате серого цвета, где на грязном полу лежал не менее грязный матрас. На нем стоял чемодан с вещами Квеса. Было приятно, что хоть с вещами расставаться не придется. Еще тут была дырка в полу: такая, что в нее нельзя было пролезть. Очевидно, она заменяла собой туалет.

Не сказав ни слова, гвардеец ушел, заперев дверь. Квес сел на матрас. В этой комнате не было даже места, чтобы поставить чемодан на пол.