Книга Туманные острова, страница 185 – Матвей Дубравин

— Звучит интересно, – протянула Юлая. – Хотя наше учение, предложенное Великим Императором, едва ли согласуется с этим.

— А что именно говорил Им… Великий Император? – спросил Квес.

— Он говорил, что мир родился от слияния первородных стихий.

Квес хотел ударить себя по лбу, но сдержался. Конечно, Император, живший двести лет назад, был человеком своей эпохи и, подобно представителям многих других народов, верил в некие стихии. Но говорить о первородных стихиях сейчас, в наши дни, было уже очень странно.

— А откуда же возникли стихии? – спросил Квес.

— Великий Император говорил, что они были всегда, – ответил Алар после замешательства Юлаи. – Не было мира без стихий, а значит, они были на протяжении всей истории мира. Но о происхождении мира он говорил мало. Его интересовала жизнь сегодняшнего дня и жизнь его подданных, а не абстрактные построения. А ваше учение – говорит ли оно о сегодняшнем дне или все только о прошлом?

— Видите ли, – начал Квес, испытывая явное раздражение от самоуверенности своих собеседников. Он налил себе напиток, похожий на виноградный сок, и, выпив полстакана, хотел продолжить, но Лия положила руку ему на колено, намекая, что ему не надо продолжать разговор в таком настроении.

— Позволь мне, – попросила она. Квес устыдился и кивнул. – Смысл нашего учения как раз в том, что оно говорит о нас и о сегодняшнем дне. Просто чтобы понять жизнь, ее надо изучать с древности. Но мы-то живем сейчас, так что говорить только о прошлом нет смысла.

— Великий Император тоже так говорил, – кивнул Алар. – Продолжай, Лия!

— Наше учение исходит из того, что Идея заложила в основе мира незыблемые принципы, на которых все держится. Их можно перечислять много, но все они сводятся к принципу любви. На любви все и держится. Это если говорить совсем кратко. Там, где кончается любовь, уходит и хорошая жизнь. Мир начинает рассыпаться. Есть темные сущности, Враги Идеи, которые отказались от любви и потому страдают. Ведь им попросту нечем ее заменить.

Фантом дернулся.

— Я слышал эту проповедь миллионы раз! Уже мозоль в ушах натерли! – выкрикнул он в пустоту. До этой фразы Лии он сидел с видом насмешника. Теперь же поверхность его фарфорового лица почернела. – Это неправда! Мне есть чем ее заменить! – Его голос наполнился дикой злобой. – Есть, слышишь ты, тупая девица! И всегда было! Я могу заменить эту вашу любовь самим собой. У меня есть я, и этого мне достаточно. Понятно! Мне больше ничего не нужно. Ты этого не понимаешь, у тебя рабская натура! Ты просто идиотка! Дурочка!

Фантом туго сжал свои руки в кулаках и затрясся, вися в воздухе.

— Есть у меня все! Слышишь: есть! Я счастлив! Абсолютно счастлив!

Он с силой ударил кулаками себе по лицу, и почерневший фарфор разлетелся на десятки осколков. Эти осколки не упали на пол, а просто зависли в воздухе. Там, где была поверхность головы, теперь зияла лишь пустота. Он засунул в эту пустоту свои руки и стал разрывать то, что уцелело.

— Я бросаю тебе перчатку, Рглия! Одну и вторую! – сказал он, разорвал то, что имитировало его голову, и выстрелил в девушку своими перчатками. Они, как две пули, полетели в нее – и пролетели насквозь, не причинив ей вреда. Не испытывая силы тяжести, они полетели куда-то в бесконечность.