Книга Поцелуй на три счета, страница 95 – Женя Май

— Алин! Ну ты чё! – голос за спиной заставляет вздрогнуть. И вспомнить, где она.

Ровно через два дня Стрекозкина сидит на лавке в чужой раздевалке. Тянет чёрные гольфы повыше, поправляет хвост, оглядывает девочек, кусает губу. Они как всегда стрекочут о том, о сём. Такие вроде уверенные.

Команда вся в чёрном, у них и формы-то нет. Буйков появляется с тряпочками, на которых написаны номера. Раздаёт всем. Алине протягивают последнюю. Оставшуюся. Она берёт, смотрит, и челюсть отвисает до серого пола:

— А другого номера нет?

Кирилл показывает пустые руки:

— А сама не видишь? – он будто издевается.

— Мне не нравится этот номер, - Алина укладывает повязку обратно ему в ладони.

— Ха. Вы это слышали, девушки? – он оборачивается, привлекая народ. – Давай не выпендривайся. Другого нет. Стрекозкина, ты из ума выжила?

— Шестнадцатый – не счастливый, - качает головой Алина, ощущая, как щёки вспыхивают, будто их подключили к аккумулятору. Все таращатся на неё, как на взбесившуюся девочку, которой дали Барби с белыми волосами, а она хотела с чёрными.

— Алин, ну ты чего? - Лиля говорит с ней как мамочка с дочкой, которая вдобавок тянет в рот кожуру от семечек, поднятую с земли.

Стрекозкина чувствует себя глупо и берёт повязку. Смотрит на номер «16». Надевает, завязывает верёвочки. Номер точь-в-точь как у Буйкова в былые времена. Полный абзац.

Пока сидят на лавке, ждут своей очереди, Алина исподлобья посматривает на парней. Она замечает, как они ухмыляются в их сторону. Переговариваются, явно отпуская какие-то шуточки, толкают друг друга локтями и мерзко хихикают.

Внезапно Буйков поднимается с места. Ничего не говоря, он вальяжным шагом, хоть и прихрамывая, направляется прямо к ним.

Алина замирает, во все глаза следя за ним. Толкает Лилю, та Настю, остальные по цепочке. Кирилл подходит вплотную к скамейке парней. Чуть наклоняется. Алина не слышит ни звука, видит только его профиль. Взгляд Буйкова ледяной. Губы едва шевелятся. Он роняет буквально пару фраз.

Но лица парней меняются мгновенно.

Словно по щелчку стираются все ухмылки. Нагловатая расслабленность испаряется. Кто-то нервно сглатывает, кто-то коротко кивает.

Буйков выпрямляется. И так же не торопясь, уверенно и спокойно возвращается к ним. Садится на место, скрещивает руки на груди и устремляет взгляд на площадку, словно вообще ничего не произошло.

Алина с девочками переглядываются, улыбаются, но ничего не говорят. Внутри разливается гордость. Осталось только выиграть и, считай, первый матч удался.

— А мы всегда будем играть с пацанами? – наклоняется к Лиле Алина.

— Да.

— В смысле?

— В коромысле. Нет девчачьих команд больше, - объясняет подруга.

— Как нет?

— Кабинет, - Лиля смотрит на Алину. – Вот так – нет. А ты думала, таких как мы в каждом районе?

Стрекозкина оглядывает спортивный зал. И снова хмурится. Их даже на настоящее поле не выпустили, словно они новорождённые детёныши. Вдруг разбегутся, потеряются. Загнали в обычный душный зал с облупившейся разметкой. Алина кривит губы, оглядывает скрипучий паркет. «Тигры» бы в жизни не приехали сюда играть. У них другой уровень: идеальный зелёный газон, свежий воздух, трибуны.

А женскую команду на товарищеский матч, значит, можно засунуть в эту коробку? Как какой-то кружок по интересам. Это бесит невыносимо. Стрекозкина всегда метит на самый верх, ей нужно всё и сразу. Ей казалось, что если они заявили о себе, то всё, они крутые. А этот убогий зал, как пощёчина. Жестокое напоминание о том, на каком дне они пока находятся и за кого их держат.