Книга Поцелуй на три счета, страница 92 – Женя Май

— Ты чего такой спокойный? – шипит на него Ленка, лучшая в их студии. Она вся в краске, с красными глазами. Ну точно белая крыска, которая всё крутит колесо и никак не может остановиться.

— А что мне волноваться? – пожимает плечами Рига. – Я не на выставку рисую.

— А зачем? – недоумевает она, будто эта выставка проходит лишь раз в четыре года как Олимпийские игры и туда нужно попасть кровь из носу.

Он не отвечает, Ленка плюёт на тряпку и отворачивается. Ей некогда.

После занятия, когда все уже собирают вещи и галдят, кто что сдал, кто пролетел, а кого взяли, к Риге подходит Влад.

— Слышь, художник, - кивает он на папку. – Чё там? Покажи.

Рига прижимает папку к себе, как третью руку:

— Не.

— Чего не? Думаешь, у тебя там шедевры? – поворачивается он к остальным, ржёт, те подхватывают.

— Не твоё дело.

Влад недовольно щурится, словно взвешивая силы. Только вот свои? Или Риги? Вокруг замолкают. Ленка перестаёт плакать, её последнюю работу не взяли. Ещё двое подходят ближе. Рига чувствует, как ладони потеют. Папка скользит, но он держит.

— Да ладно, - тянет руку Влад. – Дай глянуть, - голос примирительный, но в глазах летают молнии.

Рига понимает, что все на нервах, а он как красная тряпка для быка, - видите ли ему пофиг! Белая ворона среди них.

— Отвали, - отступает к стене Рига. Ему не хочется связываться. У него другие цели здесь. Ведь он ничего никому не доказывает, ни к кому не лезет, ни с кем особо не общается. Рисует сам по себе. Молча.

Но Влад не отваливает. Он резко дёргает папку на себя, Рига не успевает среагировать, бумаги вываливаются. Белый листопад падает прямо к их ногам. А там портреты. Её. Света в профиль, Света анфас, Света с книгой, Света у окна, Света в гамаке, Света, Света, Света.

У Риги перехватывает дыхание. Ни одна живая душа до сих пор их не видела.

— Ого, - ахает кто-то.

— Ничего себе, - наклоняется Ленка, поднимает один лист.

— Не трогать! – орёт Рига, падая на колени. Но уже поздно.

Влад подхватывает несколько рисунков, кидает ребятам, те передают дальше, по кругу, как запретный плод. И всё это в считанные секунды!

Рига бросается на Влада. Удар, хруст, ещё удар. Девчонки визжат, кто-то орёт: «Бей его!». Но вдруг Ригу оттаскивают, держат. Влад лежит на каменном полу с красной скулой, ухмыляется, держа в руке портрет. Тот самый, в профиль, с серебристыми волосами.

Рига дышит как зверь, глядя на него.

— Красивая, - говорит Влад. – Твоя, что ли?

— Отдай, - вырывается из цепких рук Рига.

— А что ты за неё дерёшься? Как за девчонку, а не за картинку.

Рига на мгновение замирает. Смотрит на рисунок в его грязных в краске руках. На Свету, которая улыбается ему с бумаги. И понимает: он и вправду дерётся не за картинку. Он дерётся за неё. За то, чтобы никто не трогал, не смотрел, не смел. Это его! Она его!

В коридоре хлопает дверь, выходит преподавательница. Оглядывает разгром:

— Что здесь происходит?

Все замолкают и испуганно таращатся на неё. Рига утирает разбитую губу кулаком, видит кровь, шагает на Влада, выхватывает портрет. Собирает остальные. Сгребает в папку, прижимает к груди, точно собственное сердце.

— Это твои работы? – спрашивает преподавательница тихим, но твёрдым голосом.

— Мои, - выдавливает Рига, не глядя.

— Идём промою рану, - она показывает рукой на его губу.