Книга Поцелуй на три счета, страница 71 – Женя Май

Рига на Свету глядел, но как будто вскользь. Она улыбалась. Не ему, а просто так. А что оставалось делать? Все пялятся.

Алина весёлая была, тоже вещала на всю школу. Света не могла слушать. Не могла стоять рядом. На её берегу.

— Света, ты слушаешь? – касается её руки мама.

— Да, слушаю, - вздрагивает она.

— Я говорю, может, отца наградят.

— Было бы чудесно, - натягивает улыбку Света.

Папа поправляет очки:

— Света, ты какая-то не такая. Устала?

— Да. Я пойду к себе, - она поднимается, задвигает стул.

Мама касается её локтя:

— Отдохни, конечно. Уже можно расслабиться. Экзамены позади.

Света кивает и уходит в комнату.

Ложится на подушку, подкладывает руки под щёку.

Вот именно, что раньше было чем заняться! Не думать. Не рассыпаться.

Телефон снова вибрирует. Света лежит. Но внутри ойкает: «Может он?», и она достаёт смартфон. Рига. Сердце забивает быстрый ритм, как будто бьёт в барабан. Это не сухое «как оно».

«Света, давай встретимся?»

Она не моргает. Вдруг оно исчезнет? В глазах появляются слёзы, текст расплывается. Света смахивает их, пишет: «Давай».

Через мгновение отправляет подруге: «Алин, я поехала от волнения с ОГЭ. Но уже в норме. Да, увидимся завтра».

РИГА

Шесть недель для Риги пролетели как один длинный тягучий день. Тогда после игры он решил, что хватит. Пусть Рыжий облажается сам. Тренер сказал – он центральный, капитан поддержал, значит, так тому и быть. Рига не будет лезть, не будет доказывать, не будет вырывать мяч.

Он просто отойдёт в сторону, займёт свою позицию. Левый фланг, пас, открывание, пас. Без рывков в центр, без ударов издали. Послушный, удобный, свой.

Рига надеялся, что Рыжий остепенится, начнёт играть в пас. Тогда и он сможет ощутить себя важным. Ну не звездой, так хотя бы шестерёнкой, без которой механизм скрипит.

Но Рыжий играл нагло. Плохо, но нагло. Он копировал Буйкова. Те же рывки, те же удары с любых позиций, та же манера не смотреть на партнёров. Только у Буйкова получалось, а у Рыжего нет. Мяч летел в штангу, в небо, в аут. Команда разваливалась.

Рига смотрел и молчал. Ему надоело кричать «пас», открываться и получать вместо мяча воздух. Он будто переместился в параллельную реальность – он видит, а его нет. Он слышит, а его нет. Надоело после игры смотреть в пол, слушать, как Печкин вздыхает, его усы совсем поредели. Наверное, на нервной почве. Да и парни перешёптываются за спиной. Наверное, обвиняют во всём Ригу. Зачем он рассказал о споре!

Рига даже обрадовался, когда заболел.

Температура подскочила под сорок. Мама уложила его в постель, напоила чаем с малиновым вареньем. Позвонила папе. Тот приехал пораньше с работы, потрогал лоб, сказал: «Выздоравливай». Дэн пришёл вечером, сунул под подушку комикс и пошутил: «Ты там не очень-то расслабляйся, а то я без тебя скучаю».

Рига лежал, смотрел в потолок, и ему было хорошо. Тепло. Наверное, так всегда, когда тебя окружает забота, внимание. И любовь. Как под пуховым одеялом.

Почему нужно болеть, чтобы мама смотрела не сквозь, а на него? Чтобы папа приехал пораньше?

Почему этого нет в обычной жизни?

На экзамены он ходил, кое-как накачавшись жаропонижающим. Написал, сдал, выдохнул.

Капитан звонил, справлялся, как дела.

Тренер писал: «Поправляйся, ты нам нужен».

Рига перечитывал сообщение несколько раз. Но так ничего и не решил.