Книга Поцелуй на три счета, страница 68 – Женя Май

От одной этой мысли сердце радостно подпрыгивает и выдаёт сальто. Кирилл вдыхает летний, пахнущий свободой, воздух. Ковыляет к воротам. Там стоит отец, который как всегда кивнёт. И промолчит. Поскорее бы выбраться из этого мрака на поле.

АЛИНА

В квартире тихо, как в школе после эвакуации. Все вещи на месте, но жизни нет. Телевизор молчит, часы в маминой комнате тикают. Алина стоит посреди комнаты и не знает, куда себя деть.

В школе донимали вопросами: «Когда поцелуй». Так достали, что она ляпнула: «Скоро». Но к Буйкову не подобраться. Внутри щемит, словно её прижали к стенке и не отпускают. Совсем недавно они ездили на озеро, вместе бегали, чистили зад оленю, катались на Буране. Кирилл хотел поцеловать, но она не смогла. Побоялась всё испортить. Не хотела целовать из-за спора! Не хотела портить такой момент грязной игрой! А теперь даже не знает, как он.

Буйков трубки не берёт, на сообщения не отвечает. Алина хотела выловить его после ОГЭ, но не успела.

Она врубает музыку. Стены содрогаются от басов, но внутри - пустота. Может, она просто голодная?

Она делает громче, на полную.

«тает, тает череп мой тает.

талый, талый снег под губами.

манит, манит она понимает.

знает, знает все эти раны» («бык» тима ищет свет)

Алина ходит по комнате, трогает вещи, перекладывает их с места на место. Телефон в руках нагревается, будто живой. Но молчит. Света не пишет тоже.

Мама на работе или где-то ещё.

— Ну и ладно! – кричит она сквозь песню. – Я и сама.

Запрыгивает на подоконник, смотрит на улицу, теребит кончик хвоста. Там люди идут, смеются, обнимаются. Дети катаются на самокатах. А она здесь. Одна.

«Стрекозкина, ты прыгала с парашютом. Ты выиграла баттл. Ты кого угодно переспоришь!».

Нужно собраться.

— В кафе, - решает она, соскакивая с подоконника. – Точно. Пончик. Какао. Маршмеллоу. Спасут любого. Ха.

Здесь пахнет ванилью и счастьем. Только чужим. За соседним столиком парочка. Девчонка хихикает, парень корчит рожицы.

Алина отворачивается от них, делает заказ.

Приносят. Красиво, в шоколадной глазури, с розовой посыпкой. Она откусывает, корочка трескается. Но вкуса Стрекозкина не чувствует. Раньше это было вау. А сейчас - просто тесто с сахаром.

Она пьёт какао, смотрит в окно. На улице солнце, кто-то бежит с мороженым. У неё внутри – холодно, как внутри этой льдинки на палочке.

— Ну и ладно, - снова говорит она. – Я справлюсь.

Доедает пончик, допивает какао. Пишет Свете: «Привет, как ты?». Та сразу читает. И не отвечает.

Стрекозкина выходит на улицу, щурится на солнце. Хочется выть. Но она не сделает этого. Никогда.

— Алина, - говорит она себе. – Вперёд.

Вздёргивает подбородок и идёт, не зная куда.

— О, это ты! – доносится справа.

Стрекозкина оборачивается.

— Ты же да? Вот здесь! – девчонка тычет ей в нос экраном смартфона.

Там она и Буйков. Ещё на озере. Да чтоб им провалиться всем!

— Нет, не я, - Стрекозкина стремительно сворачивает с выбранного маршрута.

Возвратившись домой, встречает маму. Она сидит на кухне и пьёт зелёный чай. На тарелке пирожные. Белые корзиночки.

— О! Наконец-то! Ма, я думала, тебя забрали инопланетяне. Это мне? – Алина садится напротив, берёт пирожное. Хотя не хочет. – И когда ты нас познакомишь? – смотрит в упор. Нахально. Кажется, она как лавина, которая набирает скорость. Назад никак, только вниз.