Книга Жестокая любовь мажора, страница 127 – Маша Демина

Я не знаю, насколько здесь глубоко, но это и неважно, потому что все уже кончено.

Я иду ко дну.

Мутная вода наполняет тяжестью легкие… Словно из другой жизни до меня доносится звук, похожий на звериный рев, он становится ближе и громче… Но он все равно где-то там. Я стремительно отдаляюсь от него, погружаясь во тьму.

А потом появляется легкость… мое тело будто парит в воздухе и падает, прежде чем моя грудь вздымается от потока воздуха, который насильно вдувают в меня.

Я пытаюсь открыть глаза, но не выходит, я пытаюсь сделать вдох — и мне что-то мешает… толчки… сильные, ритмичные. К горлу что-то подкатывает, я выплевываю воду и наконец распахиваю глаза.

Вода все еще льется у меня изо рта, я откашливаюсь, хватая носом воздух и брызгая слюной.

Сердце бешено колотится и вдруг на мгновение замирает, когда я слышу голос. Взволнованный и нежный, он обретает форму моего имени.

Я несколько раз моргаю, но зрение все еще не может сфокусироваться. Легкие горят, мне больно, но когда теплая большая ладонь накрывает мою щеку, я машинально тянусь к этому прикосновению и, смежив веки, наслаждаюсь им. Оно другое… родное. Хочется еще. Оно возвращает к жизни…

— Алиса… Алиса, посмотри на меня, — голос становится тверже, и я чувствую его на себе горячим дыханием.

— Не смей, черт возьми, слышишь, не смей оставлять меня, Ведьма.

Я снова предпринимаю попытку приоткрыть глаза, а когда мой взгляд немного проясняется, вижу искаженное гримасой боли и страха лицо Илая, и глаза тут же затапливает мутной влажной пеленой.

Он шумно выдыхает и прижимается ко мне своим лбом, стискивая лицо в ладонях.

— Черт… ты так меня напугала…

Я хочу спросить, где наш сын… но рыдания поднимаются к горлу и вместо слов из меня вырывается надсадный плач.

Илай тут же притягивает меня к себе, а я снова пытаюсь спросить про сына, но издаю только непонятный звук, вызывающий жгучую боль в горле.

— Тише, детка, все хорошо, — Илай крепче стискивает меня в объятьях, прижимаясь губами к моей макушке. — Теперь все будет хорошо.

Все изменилось. Плана нет, поэтому я действую на инстинктах.

Алиса озвучивает мне все, что попадается ей на глаза, а я нарушаю правила, чтобы догнать ее как можно скорее.

Стрелка спидометра зашкаливает за сотку и я виляю на дороге, как сумасшедший, одновременно вслушиваясь в каждый шорох в динамике телефона.

Из него доносится громкий неразборчивый звук, а следом — хныканье сына и дрожащий голос Алисы:

— Ш-ш-ш-ш… Тише, зайка… тише… не плачь… не плачь, малыш… пожалуйста, все… будет хорошо…

Стиснув челюсти до боли, резким движением переключаю скорость и, выжав педаль газа, иду на обгон, пока Смайл общается с человеком, которого ему дал отец, чтобы мы смогли отследить телефон Алисы.

А когда единственная связь между нами обрывается, в груди что-то лопается и руки сами собой с силой стискивают руль от гребаного чувства беспомощности.

Я судорожно перевожу взгляд то на экран мобильного, то на дорогу. Порываюсь набрать ее номер, но тут же останавливаю себя: боюсь сделать хуже своим звонком.

Сука!

Отчаянный рык дерет горло.

Бью ладонью по рулю. Снова. Снова. И снова.

Твою мать.

Воздух в салоне сжимается вместе с моими легкими.

Не дай боже….

Нет, блядь, даже не буду рассматривать этот ебаный вариант, потому что я успею. Он ничего ей не сделает.