Онлайн книга «Жестокая любовь мажора»
|
— Алиса! Нет, нет, нет… Прямо на моих глазах она начинает уходить под воду. Нет, блядь! Я хватаю ее и переворачиваю, ощущая, как все внутри меня скручивается с немыслимой силой. — Алиса… — судорожно убираю с дорогого лица прилипшие волосы, и ее голова безжизненно заваливается на бок. — Нет, нет, детка… Посмотри на меня. Черт… черт… Я выношу ее из воды, осторожно опускаю на землю. Это будто другая Алиса, не моя, ее милое нежное лицо неестественно бледного цвета, кожа в чудовищных кровоподтеках. Мое сердце едва не вырывается из груди. Убью его на хуй. Ну же… Девочка моя… Дыши… Меня опутывает страх: колошматит так, будто я вылез из Северного ледовитого океана, а не из летнего озера. Конечности буквально скованы, но каким-то чудом я заставляю себя действовать, когда понимаю, что она не дышит. — Черта с два, Ведьма. Я больше не потеряю тебя, — пыхчу и кладу ладони ей на грудь. — Один, два, три, четыре… — начинаю ритмично надавливать, отсчитывая три раза по десять, после чего зажимаю ей нос и вдуваю в рот свое дыхание. — Давай же, детка, — шепчу сдавленно и снова вдыхаю в нее воздух. — Открой глаза. Я снова ритмично давлю на грудь и наконец замечаю, что ее веки начинают подрагивать. Мое сердце взрывается от облегчения: Алиса резко выгибается дугой — и вода начинает покидать ее легкие. Я тут же поворачиваю ее на бок, чтобы было проще откашляться. Вода выходит толчками, пока Алиса пытается втянуть в себя воздух. Она содрогается, ерзая по песку. — Алиса… Она открывает свои голубые глаза, рассеянно бегает ими по моему лицу, а потом веки снова опускаются. Лицо искажается от боли, каждый вдох дается мучительно, и я кладу ладонь ей на щеку, поглаживая и успокаивая. И тогда я чувствую…. чувствую, как она откликается на мое прикосновение. — Алиса… Алиса, посмотри на меня, — мягко прошу и склоняюсь над ее лицом. Мне и самому тяжело дышать. Меня накрывает ужасом, и я ненадолго зажмуриваюсь, боясь, что она вернется обратно в холод и темноту. — Не смей, черт возьми, слышишь, не смей оставлять меня, Ведьма. Она снова с усилием разлепляет веки, а когда ее взгляд немного проясняется и становится осознанным, ее глаза тут же затапливает мутной влажной пеленой. Я шумно выдыхаю и прижимаюсь к ее лбу своим, стискивая лицо в ладонях. — Черт… ты так меня напугала… С трудом сглатываю, и кадык болезненно дергается. Наши дыхания смешиваются. Мое — глубокое и Алисы — частое, поверхностное. Я глажу ее по голове, успокаиваю, а она пытается что-то мне сказать, открывает рот, но вместо слов из него вырываются надсадные рыдания. Я тут же прижимаю ее к себе, но Алиса издает настолько болезненный звук, что я разделяю с ней эту боль, крепче стискивая в своих объятьях. Даю ей свое тепло. Она больше не одна. И больше никто и никогда не причинит ей боли. — Тише, детка, все хорошо, — крепче обнимаю ее, прижимаясь губами к мокрой макушке. — Теперь все будет хорошо. Она дрожит, всхлипывает и цепляется за меня, будто боится, что я исчезну, но у нее не хватает сил и руки падают вниз. — Я тянула время… Я вижу сломанные ногти, ссадины на ладонях и израненное лицо. Она боролась. Конечно, она боролась. — Как могла тянула, Илай, — это последнее, что срывается с ее губ слабым шепотом, прежде чем она снова обмякает в моих руках. |