Книга Стану твоей первой болью, страница 36 – Маша Демина

Прочистив горло, разряжаю тишину от моего затянувшегося молчания:

— Я не знаю… — Опускаю взгляд на пальцы, которыми тереблю край одеяла. От него, кстати, пахнет летом: полевыми ромашками после дождя. Это тоже немного отвлекает, расслабляет. Потому что запах напоминает, как мы с Ратмиром проводили большую часть нашего детства в зеленых лугах, присматривая за выпасом скота.

Укусив себя за язык, чтобы отогнать ненужную сентиментальность, поднимаю глаза на Руслана.

— Я всю жизнь прожила в маленьком селе с покосившимися сакли, но у нас был красивый большой дом в старинном вайнахском стиле, — с теплом вспоминаю я, — потому что у папы была хорошая работа в самом центре столицы. А мама работала в районе на швейно-трикотажной фабрике. Денег у нас хватало, не бедствовали, папа даже построил две мечети в станице. Так что моя жизнь отличается от твоей. И, наверное, я просто еще не адаптировалась к здешней свободе, а брат держит меня в слишком жестких рамках.

— Разве ты не привыкла к этому?

Царапаю нижнюю губу зубами. Тяну с ответом. Ведь еще ни разу вслух не признавалась, что мне хотелось бы поддерживать более современные взгляды на жизнь.

— Привыкла. — На Руслана не смотрю, так проще. — Но… — сильнее стискиваю в пальцах одеяло, а потом стучу по нему кулаками, будто злюсь на саму себя. — Раньше у нас были другие отношения. Мой брат был другим. Этот город изменил его. Сделал злым и жестоким… Я знаю, он хочет для меня лучшего, но мне не нравится его грубость. И еще я понимаю, что не хочу больше жить в рамках… То есть… — качаю головой и перевожу взгляд на внимательно изучающего меня Руслана. — Просто понимаешь, я не знала, что бывает по-другому. Нет, конечно, я бывала в больших городах, но у меня не было возможности прочувствовать — каково это на самом деле. А потом я встретила Аню — и все изменилось.

Мои губы растягивает улыбка, когда я вспоминаю подругу, по которой по-настоящему начинаю скучать.

— Значит, ты бунтарка? — голос Руслана звучит непринужденно, но я будто улавливаю в нем скрытое напряжение.

Я убираю волосы за уши, пожимаю плечом.

— Наверное, вся моя проблема в том, что я не знаю, кто я. По сути, выбора у меня никогда не было, у меня и сейчас его нет, но почему-то я пошла наперекор брату. Впервые в жизни пошла наперекор старшему… И даже думать не хочу, какое меня наказание ждет.

Я снова опускаю взгляд, гипнотизируя пальцы, комкающие одеяло.

Руслан молчит. А мне вдруг хочется рассказать еще…

— Здесь все иначе, и, наверное, мне это не должно нравится, но мне нравится. Здесь не нужно вставать в пять тридцать утра, идти доить коров и гнать их на пастбище. Днем мне нужно было делать влажную уборку двора, да и все домашние хлопоты тоже были на мне, даже на улице погулять особо не было возможности. Но мне повезло, что буренки у нас были умные и сами возвращались домой, так что хотя бы вечер был относительно свободным, и я читала книги, сбегая от реальности в красивые сказки, — выдыхаю немного мечтательно. — Наверное поэтому я очень любила читать. Кстати, это брат приучил коров возвращаться в стойла… Потом он уехал в Москву, а следом не стало родителей, и моя жизнь пошла под откос.

Я тяжело сглатываю, не позволяя себе слишком глубоко погружаться в болезненные воспоминания.