Книга Духи на двоих, страница 39 – Александра Ветрова

— Что ты делаешь? — спросила я хрипло.

— Надеюсь, — сказал он.

— На что?

— Что ты скажешь «да». Даже если не готова. Даже если боишься. Даже если внутри тебя всё кричит «убеги». Я надеюсь, что ты останешься.

Я села. Волосы рассыпались по плечам — давно не крашеные, с первой сединой. Сонное лицо, мешки под глазами, майка в дырках. Не та картинка, которую показывают в фильмах про предложения.

— Арсений, — сказала я. — Я похожа на чёрта.

— Ты похожа на мою жену, — ответил он. — Которую я ждал десять лет. И которую люблю ещё дольше.

— Мы и так поженимся через три дня. Зачем сейчас?

— Потому что я хочу, чтобы ты знала. Я делаю это не потому, что «так надо». Не потому, что ты пригласила гостей. А потому, что я просыпаюсь каждое утро и благодарю бога — в которого не верю — за то, что ты рядом.

Он взял мою руку. Левую. Кольцо всё ещё лежало на ладони — маленькое, золотое, идеальное.

— Я не умею делать красивые предложения, — сказал он. — У меня нет ресторана, нет оркестра, нет фейерверка. У меня есть этот дом, этот рассвет и я. Если тебе этого мало — я пойму.

— Мне не мало.

— Тогда скажи «да».

— Дай подумать.

Он замер.

— Ты шутишь?

— Немного. — Я сжала его пальцы. — Арсений, я сказала «да» десять лет назад. Просто ты не услышал.

— Я услышал.

— Ты уехал на поезде.

— Потому что испугался. А теперь я не боюсь. А ты?

— Я боюсь. — Я посмотрела ему в глаза. — Я боюсь, что однажды проснусь и пойму, что снова ошиблась. Что любовь — это не то, за что я принимаю облегчение.

— А если это случится?

— Тогда мы поговорим. Как взрослые. Ты уйдёшь, или я уйду. Но не будет измен. Не будет лжи. Только правда. Ты согласен на такие условия?

— Я согласен на любые условия, Аня. Кроме одного: чтобы ты молчала и терпела. Если тебе будет плохо со мной — скажи. Я не Павел. Я не боюсь твоей правды.

Я смотрела на кольцо. Золото. Бриллиант. Не фабричное — ручная работа. Я узнала почерк ювелира, которого он когда-то знал.

— Ты заказал его давно?

— Полгода назад.

— Полгода назад мы даже не разговаривали.

— Я знал. — Он улыбнулся. — Я чувствовал, что ты идёшь. Домой.

Я протянула руку.

Он надел кольцо — медленно, почти торжественно. Золото выглядело чужеродно на моей бледной, уставшей коже. Но через минуту я перестала его замечать. Оно стало частью меня — как шрамы, как морщины, как привычка дышать полной грудью.

— Теперь ты моя невеста, — сказал он.

— Я была твоей невестой, когда стояла на перроне с билетом в Крым.

— Тогда почему ты не села в поезд?

— Потому что была дурой. — Я взяла его лицо в ладони. — Но теперь я поумнела. Не намного. Но достаточно, чтобы знать — поезда больше не нужны. Я и так дома.

Он поцеловал меня. Медленно, сладко, как целуют после долгой разлуки — хотя мы не расставались ни на час за последние две недели.

— Свадьба через три дня, — сказал он, отстраняясь.

— Гости?

— Только свои. Твоя мать? Я позвонил ей вчера. Она сказала, что приедет.

— Моя мать? — Я отшатнулась. — Ты позвонил моей матери?

— Она — твоя мать. Любит тебя по-своему. И я хочу, чтобы в самый важный день твоя семья была рядом.

Я не знала, что сказать. Моя мать — женщина, которая всегда считала, что я делаю неправильный выбор. Которая сказала про Арсения «он сумасшедший». Которая обрадовалась, когда я вышла за Павла.