Книга Духи на двоих, страница 42 – Александра Ветрова

— Я люблю тебя, доченька, — сказала она. — Прости, что не умела говорить.

— Я тоже не умела. — Я заплакала. — Мы обе не умели.

— Научимся. — Она отстранилась, вытерла мои слёзы платком. — Не плачь. Испортишь макияж.

Макияжа не было. Я решила, что не буду краситься. Только тональный крем и блеск для губ. Я хотела, чтобы Арсений видел меня настоящую. С морщинами и веснушками.

— Ты самая красивая невеста, которую я видела, — сказала мать. — Даже без макияжа.

Я улыбнулась.

— Ты тоже, мам.

— Я не невеста.

— Ты женщина, которая приехала на свадьбу к дочери. Это подвиг.

Она кивнула. Серьёзно, без иронии.

— Да. Наверное.

В одиннадцать приехала Лена.

Я увидела её из окна — вышла из такси, одна, без мужчины, в синем платье, которое мы когда-то выбирали вместе на мою первую свадьбу. Она вернула его? Или просто надела, чтобы напомнить.

Я вышла на крыльцо.

— Ты пришла, — сказала я.

— Ты звала.

— Я думала, ты не придёшь.

— Я думала, что не приду. Но потом поняла: если я не приду, то буду жалеть всю жизнь. А я устала жалеть.

Она была бледной, худой, с кругами под глазами. Платье висело на ней, как на вешалке. Я смотрела на неё и не чувствовала ни злости, ни жалости. Только пустоту. Ту самую, которой я хотела.

— Ты красивая, — сказала Лена. — Платье хорошее.

— Спасибо.

— Арсений внутри?

— Да.

— Ты счастлива?

— Очень.

Она кивнула. В глазах блеснули слёзы — не наигранные, не крокодиловы. Настоящие.

— Я так виновата, — прошептала она.

— Знаю.

— Ты простишь?

— Не знаю. Но ты здесь. Это уже что-то.

Она шагнула в дом. Я осталась на крыльце. Смотрела на дорогу — не приедет ли Павел. У него была привычка появляться в последний момент, когда его уже не ждут.

Дорога была пуста.

Я вздохнула. Зашла.

Арсений стоял в гостиной. В сером костюме — новом, купленном специально для этого дня, с бабочкой в горошек, которую я выбрала. Он брился утром, пах одеколоном «Acqua di Parma» — тем самым, что подарила ему мать на тридцатилетие.

Он ждал меня.

Всю жизнь.

— Ты готова? — спросил он.

— Нет. Но поехали.

Он рассмеялся. Протянул руку. Я взяла.

Мы вышли из дома — все вместе: я, Арсений, мать, Лена. Четверо людей, которых связала боль, ложь, предательство и странное, необъяснимое желание быть прощёнными.

Села в машину — не его «Субару», а такси, заказанное матерью. «Негоже невесте в старой колымаге ехать», — сказала она.

Я не спорила.

По дороге в ЗАГС я смотрела в окно. Город был серым, мокрым, с лужами и грязью. Но где-то между облаками пробивался свет — бледный, неуверенный, зимний.

— Смотри, — сказала Лена. — Солнце.

— Это к счастью, — добавила мать.

Я посмотрела на Арсения. Он смотрел на меня.

— Да, — сказал он. — К счастью.

Церемония была короткой.

Мы расписались в маленьком зале ЗАГСа, без свидетелей — только мы, мать и Лена. Регистраторша — полная женщина с оранжевыми волосами — улыбалась профессиональной улыбкой, читала стандартные фразы про любовь и верность.

— Я беру тебя в мужья, — сказала я, глядя в зелёные глаза.

— Я беру тебя в жёны, — ответил он.

Кольца — золотое и серебряное — легли на пальцы. Моё новое, его — старое, которое он носил десять лет, ожидая. Серебряное обручальное кольцо на его руке было простым, без гравировки, но он сказал, что это кольцо его отца. Который тоже ждал. Который тоже дождался.