Книга Как я медведя женила, страница 22 – Ксения Васёва

— Давай попробуем с музыкой, — улыбнулся мне Руд, но глаза у оборотня не смеялись, — если Соболев растеряется, это нам на руку.

Я кивнула, глубоко вдохнула и выдохнула, вспоминая матушкины уроки. Руки сами упёрлись в бока, юбка закружилась, а на лицо наползло восторженно-упрямое выражение. Как у торговки, которая расхваливает несвежий товар.

— Люди добрые, хозяева щедрые, отворяйте ворота! Купец к вам явился, да непростой, богатый, статный, холостой! Уж такого молодого да красивого негоже на пороге держать! — завопила я на всю округу. Молодцы аж головы пригнули от неожиданности!

— Господь мой, такая маленькая — и такая громкая! — шёпотом восхитился Ростислав. Я нахально ему подмигнула — нормальной свахе положено быть игривой!

Через пару кричалок мы наконец добились своего. Ворота, заскрипев, отворились, и к нам вышел лично боярин Соболев! Солидный мужчина с окладистой бородой и круглым животом выглядел степенно, серьёзно... и пожалуй, слегка помято. Скорее всего, мы подняли его с перины и заставили впопыхах одеваться. Пояс съехал, у кафтана пуговица оторвалась, а сапоги, кажется, были разными... Но боярин всё равно держался молодцом.

— Ты что ли сваха, пигалица?! — изумился он, не заметив мужчин. — Уж больно молода да тонка, чтоб с мужиком сладить!

В его свите раздались смешки, а я сощурилась.

— К тебе, боярин, с нахрапу-то не добраться! Дороги весенние — что топи болотные! Мамка моя, сваха известная, весточку из самого Цвет-города тебе прислала! Обратился к ней муж почтенный, богатый, захотел сына своего женить! А у тебя, говорят, товар имеется: молодой, наливной, в самом соку! — и мстительно добавила: — Барин велел всех девок твоих смотреть — и дочек, и племяшек, коли такие имеются, и воспитанницу!

— Ианку?! — охнул Соболев. — Ну и затейник твой купец, сваха! Синицын что ли сподобился?! Уж седьмицу его ждём!

— Да, отец послал меня, — выступил из темноты Ростислав, — не сладилось у нас с невестой, а жениться пора. Отец отправил к тебе, Соболев, на твоих девок посмотреть. Особенно на воспитанницу. Но не обессудь, если она к сердцу не придётся.

Однако Соболев его словно не услышал:

— Ух, как я рад! Уж мы и комнаты подготовили, и с отцом твоим сговорились, а ты всё не едешь! Проходи, гостем дорогим будешь!

Я покосилась на Руда — тот озадаченно смотрел на боярина. Похоже, что-то пошло не плану, и оборотень растерялся. Пока мы шли по двору, я продолжала орать дурным голосом — и вызнала-таки, что Иоанны на барском подворье нет.

— Живёт она в родительском доме, таком жутком, с высокой чёрной крышей, — доверительно сообщил мне боярский дьяк, — но боярин с ней и девок, и мамок-нянек послал, и дозорных у терема выставил! Как к дочери родной относится!

Я аж опешила от такой новости. Чтобы девицу, пусть и воспитанницу, отпустили жить одну?!..

— Ианка сама захотела в терем родной перебраться, — буркнул боярин, — мои девки с ней не ладили, боялись — и я не стал спорить. Уж прости, Синицын, но придётся тебе одному к этой бесноватой идти. Так ославила нас на всю округу, что видеть её не могу!

Ничего себе!

Дальше у нас возникла заминка. Привыкнув к царскому дворцу, я не сразу сообразила, что жильё деревенского боярина малость отличается. Вернее, не малость! Маленькая комнатка была угловой, низкой, с круглым слюдяным окошком, и явно принадлежала дьяку или бедному родственнику. Почему бедному?.. Потому что высокий и крепкий воин в ней едва помещался! Ростислав и Руд будто бы попали в жилище домовых — всё им было мало!