Книга Как я медведя женила, страница 19 – Ксения Васёва

Мне немедленно захотелось приехать в Цвет-город летом.

Пока я любовалась зелёными коврами, Руд потащил нас в местный трактир. Дескать, надо бы после дороги подкрепиться. Я не понимала, почему мы не можем поесть в барском доме, но последнее слово оставалось за Рудом.

И мы пошли в трактир.

Большой зал, полный грубо сколоченных столов и лавок, почти пустовал. Подавальщицы с нашим появлением оживились — ещё бы, трое крепких мужиков, и явно при деньгах. На меня смотрели с недовольством, впрочем, это было взаимно. Один из гостей спал лицом в деревянной миске, второй планомерно напивался, а третий, с виду дьяк, со скоростью водяного колеса поглощал свой обед. Дьяки — они всегда занятой народ.

Руд обвёл взглядом зал в поисках хозяина и вдруг застопорился на втором госте. Прищурившись, он громко крикнул на весь трактир:

— Неужель Ростислав свет Синицын?!.. Какие люди!

Мужик крякнул, пролил наливку на стол и повернулся к нам. На деле он оказался не мужиком, а молодцем, с виду ровесником Руда. Да и не пьяницей, а скорее, помятым и уставшим.

— Руд! — молодец подскочил и разулыбался. — Здрав будь, братец! Проходи, проходи, уж полгода, как не виделись! Эй девки, тащите всё самое лучшее моему другу, защитнику земель имперских! Да побыстрее!

Девицы захихикали, забегали, а я скосила глаза на немного смущённого Руда. Мы со стрельцами гуськом потянулись за ним, за стол к Ростиславу.

— Ты что, в трактирщики заделся, Рост? — недоумённо спросил оборотень, когда мы расселись. Молодец насмешливо присвистнул:

— Ну ты даёшь, друже, какой трактир?! Это земли моего отца, боярина Синицына — и я, стало быть, будущий хозяин местный!

— А как же бояре Соболевы? — растерялась я, вспоминая слова Белостаны.

— У Соболевых соседняя вотчина, небольшая. Отец хотел выкупить те земли, да говорят, проблемные они... - и тут Ростислав обнаружил девицу в мужском стане. Выпил он всё же достаточно, чтобы потянуться ко мне:

— Ого, какая синеглазка! Ты кем будешь, красавица?

— Моей свахой, — щёлкнул зубами Руд — и руки, ползущие ко мне, мгновенно замерли. — Пока ты на границе с Полонией пропадал, Мик жениться успел. Эта барышня из свиты его молодой царицы — и она же невесту мне подыскала, воспитанницу Соболевых.

— Иоанну?! — изумился Ростислав — и мы с Рудом дружно подались к нему.

— Так-так! — потянул язычник. — Значит, девицу зовут Иоанной. Имя-то какое редкое, барское! Ну рассказывай, друже, чего девка из себя представляет! Мила ли она, заботлива, ласкова?

От его напора молодец совсем растерялся. Он замахнул пустую стопку и с досадой скривился. Но посылать за новой наливкой парень не стал — напиваться перед Рудом ему явно не хотелось. Всем известно, что оборотни с алкоголем не в ладах.

— Да нечего мне сказать! — выпалил Ростислав. — Но невестушка моя бывшая такие небылицы плела, что и смех, и грех! Мол, упырица она, по утрам в крови младенчиков умывается, по ночам нагой по лесу носится. Кожа у неё белая, в белилах, чтобы трупные пятна скрыть, волосы чёрные, сажей крашенные, а губы от кровушки чужой алые. Сила в ней недюжая, как у любой упырицы, и хохочет она до того мерзко да нечисто, что у людей сердце навеки замирает...

— То есть, лично вы не знакомы, — разочарованно вздохнула я. К белокожим чернавам с алыми губами мужики испытывали куда более неизменные чувства, чем его трагично-упыриная романтика. Подобными дуростями чаще страдали молодые девицы — проверено свахой.