Книга В поисках дома, страница 34 – Валентина Бёрнс

— Ты прав, — прошептала она. — С моей стороны было несправедливо и дерьмово так говорить. Прости меня.

В последовавшей за этим гулкой тишине Хоуп напомнила себе, что все, что случилось с ней, случилось и с ним. Иллюзия их идеальной семьи разрушилась и для него, когда стала известна правда об удочерении. Ей нужно помнить, что не она единственная пострадала от лжи.

— Джоэл…

— Я поговорю с отцом, — прервал он напряженным и холодным тоном. — Но, к твоему сведению, они тебя любят. Оба. Когда дела пошли плохо, ты убежала, и теперь ни у кого нет выхода. Они не знают, как еще до тебя достучаться. При каждом разговоре с мамой, она сильно расстраивается. Я думаю, ты ведешь себя совершенно неразумно и… немного несправедливо и…

— Несправедливо? — перебила она его, потому что в чем она сейчас не нуждалась, помимо всего прочего, так это в чувстве вины за те страдания, которые причинила маме за последние несколько недель. — Джоэл, от меня двадцать шесть лет скрывали, что меня удочерили. Наша кузина знала правду, а я нет. Это несправедливо.

Но много чего было несправедливо, в том числе и то, что ее реакция ранила родителей и вызвала стресс у брата. И поскольку к комку боли и предательства, застрявшему в ее горле, теперь присоединилась неизбежная тяжесть сожаления, она пробормотала:

— Послушай, мне пора. Люблю тебя.

И отключилась.

Хоуп не была опытной бегуньей, как Айви. На самом деле она была ужасной бегуньей. Но после вчерашней встречи с Гейбом она испытывала беспокойство, а утренний разговор с братом только усугубил ситуацию. Ей требовалось как следует пропотеть, поэтому она надела кроссовки и решила проверить, как далеко сможет пробежать, прежде чем свалится в обморок.

Некоторое время она бежала по городским улицам, а затем свернула на Коуч-стрит и направилась к набережной.

Первого февраля было очень холодно, и от близости к воде холод только усилился, но она не очень-то возражала. На ней были перчатки и кепка, а холодный ветер, дувший в лицо, заставил ее почувствовать себя живой и во многом помог избавиться от беспокойных мыслей.

Во время пробежки она пыталась затеряться между рекой с одной стороны, парком с другой и дорожки впереди. Она пробегала мимо людей, выгуливающих собак, других бегунов и пешеходов, направляющихся на работу.

За последние несколько недель она почувствовала себя в этом городе как дома. Портленд был достаточно маленьким, чтобы казаться уютным, но достаточно большим, чтобы она могла сохранять анонимность, если бы захотела. Что она, кстати, и делала.

Кроме Айви, здесь ее никто толком не знал. Имя ее отца не мелькало на строительных площадках по всему городу. Ее друзья не пытались просить ее посодействовать им в аренде жилья в новейшем небоскребе, построенном «Морган Констракшен».

В Портленде она не была Хоуп Морган, дочерью Уолтера Моргана. Она была просто Хоуп, обычной девушкой чуть за двадцать, живущей своей жизнью.

Только она миновала Орегонский морской музей, который представлял собой гигантский корабль, пришвартованный к берегу реки, как ее легкие отказали. Она доковыляла до ближайшей скамейки и рухнула на нее, опустив голову между колен и тяжело дыша.

Она не знала, как далеко пробежала, но, судя по ее прерывистому дыханию с хрипами, должно быть, дальше, чем ей удавалось раньше. Может, даже дальше Айви. Нет, неправда. Айви всегда пробегала не меньше пяти миль в день. Никоим образом Хоуп ее бы не переплюнула. Ей повезет, если она пробежала четверть мили, что для нее было похоже на марафон. Айви бы ей гордилась.