Книга Спасая Винсента, страница 158 – Джоан Фернандес

— Опять порочите мое имя? – спросил веселый голос.

Шуффенекер рассмеялся, а Йо, мгновенно узнавшая собеседника, воскликнула:

— Месье Воллар!

С тех пор как они виделись в последний раз почти десять лет назад, его волосы заметно поредели. Морщин прибавилось, но в глазах, отражавших огни люстры, по-прежнему играли живые искорки. Он насмешливо приподнял брови.

— Слава Богу, я вовремя опомнился. Скажите, а этот пройдоха Кассирер сюда не пожаловал?

— Берлин все-таки слишком далеко, – ответила Йо. – Но он прислал пять ящиков с работами Винсента – специально для выставки.

— Вы только не отдавайте немцам все шедевры! – воскликнул Воллар. – Помните, что у вас есть друзья в Париже.

Йо рассмеялась. Да, времена действительно изменились. Словно угадав ее мысли, Воллар поинтересовался:

— Если позволите спросить, сколько работ вам удалось продать?

— Девяносто девять – после смерти Тео.

— Вы проделали огромный путь, – сказал он с восхищением.

Это была чистая правда. Словно разглядывая старую фотографию, Йо почувствовала внезапную нежность к той растерянной вдове, которой она была когда-то. Та молодая женщина и нынешний арт-дилер, стоявшая сегодня в переполненном зале, были совершенно разными людьми. Йо перевела взгляд на Воллара, наблюдавшего за публикой, и его присутствие неожиданно воскресило в памяти образ Рольфа. С тех пор как их пути разошлись в Роттердаме, о нем не было ни слуху ни духу.

Воллар продолжил расспросы:

— Вы слышали о судьбе Жоржа Рольфа?

Йо молча покачала головой, плотно сжав губы. Нет, не станет она добивать лежачего, не расскажет о его странном поведении год назад.

— Что ж, теперь он за решеткой. Лет на двадцать, если верить слухам. Попался на краже работ того самого нового дарования – Пабло Пикассо. – Воллар коротко рассмеялся. – И знаете, учитывая «проницательность» Рольфа в выборе художников, я всерьез подумываю устроить Пикассо персональную выставку.

Йо представила Рольфа в грубой тюремной робе. И вдруг почувствовала нечто похожее на жалость.

Она окинула взглядом переполненный зал и с удивлением осознала, что не вспоминала о Рольфе уже несколько месяцев. Да, забыть о нем – вот идеальная месть. Сколько лет она боролась за то, чтобы Винсент не канул в забвение. Теперь же позволить самому Рольфу исчезнуть из памяти казалось высшей формой возмездия. Его власть над ней окончательно растаяла.

Из толпы появился малыш Винсент и уверенно направил к ним официанта с подносом, уставленным бокалами шампанского.

— Сюда, пожалуйста!

Когда каждый взял по бокалу, юноша вопросительно посмотрел на мать.

— Неужели это ваш сын? – спросил Шуффенекер, заметив этот безмолвный диалог. Он одобрительно хлопнул молодого человека по плечу. – Какой славный юноша! Безусловно, он должен праздновать вместе с нами!

Йо рассмеялась и кивнула, а малыш Винсент, счастливо ухмыляясь, наконец взял бокал. Ее сын и впрямь вырос прекрасным человеком. Годы тревог оказались напрасны – в нем не было и тени душевной неуравновешенности, и она была безмерно благодарна небесам за это.

— За ваш триумф! – провозгласили мужчины в унисон, поднимая бокалы.

— И примите наши поздравления, мадам Ван Гог, – добавил Воллар.

— За успех! – Йо сделала небольшой глоток, и от пузырьков шампанского приятно защекотало в носу. Мысленно она отметила, что ей следовало поправить его – теперь ее звали меврау Госсалк. Но в этот вечер быть «мадам Ван Гог» казалось уместным и даже правильным. Тео наверняка был бы счастлив разделить с ней этот момент.