Книга Собственность Верховного бестиара, страница 46 – Марина Эльденберт

— Его сын еще слишком мал, чтобы претендовать на звание Верховного, а дочери и жена… – Богдан замолчал. Не закончил. Но я и без него все отлично понимала, женщина без мужчины в нашем мире – никто. Даже если речь идет о княжне бестиари. Прав у нее, конечно, побольше чем у меня будет, но вот из дворца ее выставят легко. Или не выставят. Разрешат остаться с барского плеча, потому что Михаил решил «проявить благородство».

Я поморщилась.

— Как бы я хотела все это изменить! – вырвалось у меня. – Все это! Сделать так, чтобы смерть бестиара не лишала его семью возможности жить там, где они жили. Чтобы люди были свободны и могли делать все, что захотят! Поехать куда захотят! Сказать нет…

Я осеклась, потому что и так наговорила лишнего. Перехватила взгляд Богдана, но он смотрел на удивление спокойно, даже не хмурился. Не собирался мне говорить, что я перегибаю, как тогда, с академией. Будь на его месте любой другой, мне бы за такое здорово влетело. Хорошо, что этого не слышал Михаил. Ему бы понравилось снова получить надо мной власть.

С губ сорвался рваный смешок, Богдан же нахмурился и произнес:

— Михаил больше никогда не дотронется до тебя, Алина. Это я тебе обещаю.

Богдан

Алина спала. Смотреть на нее и не касаться становилось самой настоящей пыткой: должно быть, сражаясь с чудовищами, он сам давно стал им подобен. Потому что вожделеть женщину, которая недавно пережила подобное, казалось ему чудовищным. И тем не менее он не мог перестать думать о ней. Думать о том, как невыносимо хочется пальцами коснуться мягких и нежных губ, заставляя их приоткрыться, а после терзать глубоким и долгим поцелуем до тех пор, пока с них не сорвется сдавленный стон. Стон, полный желания.

В его жизни действительно было много женщин, но ни одна не вызывала такого сумасшедшего, безумного влечения. Такой странной невыносимой нежности, граничащей со звериной страстью. Все это смешалось в нем в столь горячий коктейль, что от одного только взгляда на то, как высоко вздымается ее грудь – под достаточно плотной рубашкой все равно отчетливо выделялись горошины сосков – в штанах становилось тесно.

Чтобы не смотреть на нее, Богдан лег рядом с ней на траву, а второй половиной пледа укрыл. Под головой Алины лежала сумка, а сама она так безмятежно спала, что желать ее было просто каким-то кощунством. Но даже сейчас, когда он на нее не смотрел, эта девушка продолжала стоять перед глазами. Кожу начало жечь, и Богдан даже не сразу понял, что произошло. А когда понял, резко сел на траве и расстегнул рубашку. Руны не просто светились, они налились силой, словно перед активацией всей магической мощи. Коснувшись одной, он отдернул пальцы: раскаленные, словно металл.

Да что это вообще значит, Бездна его задери?

— Богдан? – Голос за спиной заставил резко стянуть края рубашки, а после наглухо ее застегнуть и накинуть лежащий рядом китель.

— Да? – обернувшись, он посмотрел на проснувшуюся Алину и мысленно чуть было не застонал. Взъерошенная и сонная, уютная, она вызывала еще большее желание. Опрокинуть ее на спину, целовать до умопомрачения, а потом одним резким движением войти в податливое нежное тело. Сделать своей. Присвоить.

Просто наваждение какое-то!

— Долго я спала? Ее голос после сна стал глубоким и низким, и он с трудом сдержался, чтобы не зарычать.