Книга Собственность Верховного бестиара, страница 48 – Марина Эльденберт

Алина покраснела еще сильнее. Доверия в ее взгляде сразу же поубавилось.

— Я не сделаю ничего такого, о чем ты сама не попросишь, – произнес Богдан. – Надеюсь, мне не придется это повторять.

Вот теперь она, кажется, смутилась.

— Простите… прости, – произнесла негромко. – Тогда что… что мне делать?

— Раздеться. Рубашку можешь оставить. Пока, – собственный голос снова мгновенно сел.

Она думает, что это очередное испытание для нее, но даже не представляет, какое это испытание для него. При одной только мысли о том, что придется касаться ее, но весьма целомудренно, хотя Алина будет обнажена, пах просто свело болезненным напряжением. И ведь не сделаешь ничего. При ней.

Девушка глубоко вздохнула и потянулась к клепкам штанов, а у Богдана потемнело перед глазами.

Алина

Кто бы мог подумать, что мне будет так сложно раздеться перед ним. Богдан видел меня и обнаженной, и после того, что со мной сотворил Михаил. Да что там, этим утром я сама стояла перед ним на коленях, в точности не зная, что собираюсь делать, но предлагая ему себя самым бесстыдным и откровенным образом. Девчонки, особенно попробовавшие и распробовавшие близость с мужчиной, шептались, что их кавалеры безумно любят такие ласки. Ну, ртом. Я же сейчас, вспоминая об этом, покраснела и запуталась в пуговицах брюк, которые мне надо было с себя снять.

Запуталась и разозлилась. На себя. Да что я, в конце концов! Не мне сейчас думать о скромности. Деревянными пальцами все-таки справилась с клепками, потянула штаны вниз. Стараясь не смотреть на него, а вот он на меня смотрел. Я это чувствовала. Взгляд становился ощутимей с каждой минутой, он словно раскалялся, как металл погруженный в пламя, а еще становился тяжелым. Откровенным. Ласкающим. С тем же успехом он мог касаться меня всей поверхностью ладоней. Скользить по обнаженной коже бедер и ног, которые я сейчас подтянула к себе.

— Давайте… давай сделаем это быстро, – прошептала, закусив губу.

Богдан почему-то хрипло выдохнул, а после потянулся за сумкой. Достал пузырек с зельем.

— Можешь нанести сама, – протянул его мне. – На внутреннюю сторону бедер.

Я даже замерла от такого предложения. Касаться себя там? При нем?

А то, что он будет меня там касаться? При одной мысли об этом перед глазами все поплыло, и я порадовалась, что сижу. Правда, вся сжалась, в один тугой узел, ноги подтянула так близко, что стало больно.

— Алина, – холодно произнес он. – Ты мне не доверяешь?

— Доверяю, просто…

Просто теперь до конца дней буду шарахаться от мужчин. Сама мысль об этом заставила меня поднять голову, встретить его взгляд. Затягивающий, глубокий, темный, как сама Бездна. И такой же влекущий. Говорили, что случайные люди, оказавшиеся неподалеку от разрыва, сами к нему приближались. Шли на этот последний зов, забыв даже об инстинктах, сами шагали в раскрытую темную пасть, в лапы чудовищ. На верную смерть.

Потому что в Бездне, несмотря на всю ее тьму, было нечто бесконечно манящее. Странное, непонятное, притягательное. На уровне тех самых инстинктов, которые должны были кричать об опасности, но они не кричали. Напротив. Они раскрывали объятия, в которых так невыносимо хотелось утонуть. Об этом нам рассказывали на экскурсии к запечатанному месторождению. Вот и я себя сейчас чувствовала так, как те люди. Мне невыносимо хотелось шагнуть в эту Бездну – в Бездну его глаз, даже несмотря на все, что произошло.