Книга Собственность Верховного бестиара, страница 110 – Марина Эльденберт

Уговаривать никого не пришлось, и вскоре мы присоединились к Семену, который укачивал на руках плачущую жену. Еще бы! Я бы тоже на ее месте плакала, если бы пришла в себя, понимая, что могла умереть не только я, но и мой малыш. Который даже еще не родился. От осознания этого меня прошило морозом, я поднялась, чтобы вернуться в дом: вдруг Богдану нужна помощь?

Но не успела и ступить за дверь, как оттуда шагнул слуга:

— Кавальер Велимирский попросил вас остаться на улице. Он справится сам.

Кажется, Богдан научился читать мои мысли. Я подумала об этом, помогая слуге усесться на крыльцо. Следом за ним потянулись остальные, кашляя, оттирая испачканные сажей лица. Все выходили сонные, растерянные, напуганные, и все как один сходились в одном: после ужина едва успели убраться, как начало клонить в сон, пошли к себе, а проснулись уже от рун Богдана.

— Пожар начался на кухне, – сказал Богдан.

Он вышел последним и выглядел по-прежнему темным. Дело было даже не в саже и не в лоскутах сгоревших волос. Что-то в нем изменилось, я пока не могла понять, что… возможно, дело было в потрясении, а может быть, он впустил в себя слишком много Бездны, когда тушил пожар.

— Двое заснули прямо там, – продолжил он, и Мария ахнула.

Как выяснилось, погибли не только оставшиеся на кухне слуги, но и те, чьи комнаты оказались ближе всего. Еще двое сгорели, четверо задохнулись в дыму. Когда Богдан говорил об этом, я не удивлялась, что в его глазах плещется Бездна. Больше всех повезло конюху, который заснул прямо в стойлах, под открытым небом. Но если бы я заснула вместе со всеми, это бы его не спасло: с дома огонь перекинулся бы на пальмы, парк и постройки, здесь все бы сгорело дотла. Все и все.

— Очень похоже на то, что что-то было в еде, – произнес Богдан. – Причем не только в нашей.

Псы тоже спали беспробудным сном. Как и лошади.

— Алина ничего не ела, – негромко произнесла Мария, и все замерли.

— Да, похоже ты прав, – сурово произнес Семен. Он явно собирался подняться, и я поспешила к ним, чтобы поддержать Марию. – Нам что-то подсыпали в еду. Нам всем.

Дальше мужчины отошли, и продолжения их разговора я уже не услышала. Дашка и Тим жались к отцу, поглядывая на меня. Все мы сейчас были как трубочисты, но, по крайней мере, мы были живы. Эта мысль разомкнула стальное кольцо, сдавившее мое сердце с той самой минуты, как я почувствовала запах гари. Я глубоко вдохнула и так же глубоко выдохнула. Пожаром все еще пахло, но еще пахло жаркой южной ночью. Морем. Жизнью.

Я вздрогнула, обхватила себя руками, а сидевшая рядом Мария произнесла:

— Алина, ты же спасла нас всех. Ты и ребенок.

— Что? – Я непонимающе посмотрела на нее, а она взяла мои руки в свои.

— Не бойся, я очень хорошо тебя понимаю. – Жена Семена почему-то понизила голос. – Это пока секрет?

Что? Какой секрет? Я даже не успела понять, о чем она говорит, когда Мария наклонилась и шепнула мне на ухо:

— Что ты беременна.

Богдан

Возвращение в столицу вышло смазанным и отнюдь не таким, каким он хотел бы его видеть. После того, как Алину наспех осмотрел врач, быстро приехавший из города, и сказал, что все у нее хорошо, она не пострадала, остальные полночи они с Семеном беседовали с городничими. Участок здесь был небольшой, а двое молодых дежурных парней больше хлопали глазами и мешались, чем помогали. Но Богдан и без того знал, что улик не осталось. Все, что было, сгорело на кухне, а вместе с уликами и те, кто, скорее всего, был в этом замешан. Устроивший пожар явно хорошо подготовился, а следы зелья, которое усыпило всех в этом доме… всех, кроме Алины, были обнаружены врачом в крови каждого. Кроме нее. Ей повезло, что она ничего не ела. Точнее, повезло им всем.