Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 142 – Марина Эльденберт

— Я хочу знать. После того, что ты сделала, я уже ничему не удивлюсь.

— Так может, не стоило меня спасать?! – воскликнула я. – Дал бы Михаилу меня убить, чтобы больше не беспокоиться – и дело с концом!

Меня душили слезы, сердце разрывалось от боли. Я рванулась, чтобы выбежать из музыкального салона дворца, но Богдан резко перехватил меня за руку. Рывком притянул к себе и впился поцелуем в губы, заставляя обмякнуть в его руках. Я не хотела с ним ссориться, я не хотела с ним спорить, я больше никогда не хотела с ним разлучаться…

Но я понимала, что этот разговор еще не был закончен, потому что в салон заглянул целитель, и меня проводили в спальню. Там меня осмотрели, дали рекомендации по отдыху, и все, я по-настоящему очнулась только сейчас.

— Где папа? – спросила я у Снежаны, когда первый порыв наших объятий прошел, и дочь залезла ко мне на подушки и под одеяло.

— Ой, он только недавно ушел. Хотел прислать служанку, но я сама захотела с тобой посидеть! Он теперь снова Верховный, а еще здесь теперь Мирон и Матвей, и Анна.

Последнее оказалось как удар под дых. Нет, я не ждала, что Анна перестанет быть супругой Богдана, но почему-то сейчас получилось невыносимо больно. Особенно устами Снежаны, которая точно мало что понимала в делах сердечных.

Я не успела и слова вставить, как дочь снова затараторила:

— Лазовия теперь снова едина, и папа собирается отменять владение людьми, и к нам приехали Семен и Мария, и твои родные тоже! Мам? А почему ты грустная? У тебя что-то болит?

— Нет, – я улыбнулась через силу. – Нет, Снежинка, все хорошо.

Врать нехорошо, но и вешать на маленького ребенка свои проблемы и переживания – тоже.

— Сможешь позвать кого-нибудь, чтобы помогли мне одеться? А я пока приведу себя в порядок?

— Да! Да, конечно! – Снежана соскочила с моей постели и бросилась к двери, а я бросилась в ванную.

То ли новости о возвращении жены Богдана так подействовали, то ли наш малыш или малышка взбунтовались, но вывернуло меня основательно. Потом, когда я умылась, снова хлынули слезы. Чувство было такое, что я рыдаю за все годы, когда не могла позволить себе эту слабость. Можно, конечно, было бы списать все на беременность, но когда я носила Снежану, такого не было!

И что мне теперь делать? Забирать ее от отца и увозить в другую страну, как и собиралась? После всего, что между нами было? Или смириться с тем, что Анна будет рядом с нами… да, я знаю, можно быть женой и не делить с мужем постель, но…

Мысли об этом вызвали новый поток слез. Я рыдала так, что, кажется, заглушала шум льющейся воды, которую открыла специально, чтобы меня не было слышно. Но служанка, которая пришла помочь мне с одеждой, все же услышала. Потому что в дверь ванной постучали: сначала тихо, потом громче, а потом резко ее распахнули. Я даже не успела встать с пола, где съежилась, обхватив руками колени.

Вот только это была не служанка, это была Анна. И она бросилась ко мне со словами:

— Алина! Алина, что случилось?

Кого я ждала увидеть меньше всего, особенно с такими словами – так это ее. Поэтому сейчас вскочила, вытирая слезы тыльной стороной ладони, поэтому и спросила гораздо резче, чем следовало:

— Что ты здесь делаешь? Я просила Снежану прислать кого-то, чтобы помогли мне одеться.