Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 61 – Алекс Скай

— Это одно и то же.

— Нет.

— Для взрослых всё не одно и то же, когда им нужно нарушить правило.

Фраза была болезненно точной.

Алиса села на стул, чтобы быть ниже его взгляда.

— Ты прав, — сказала она.

Эйран нахмурился.

— Опять?

— Да. Взрослые часто начинают объяснять нарушение правил красивыми словами. Я не хочу так делать. Поэтому скажу честно: я не знаю, как правильно. Если мы пойдём — нарушим запрет твоего отца. Если не пойдём — останемся ждать, пока Савель снова придёт через сон или стекло.

Мира прошептала:

— Он заберёт имена до Совета.

Эйран закрыл глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Он сказал.

— Когда?

— Вчера. Когда все спали. Он сказал: «Скоро вас спросят, кто вы. А вы не вспомните».

Алиса почувствовала холод уже не вокруг, а внутри.

Вот зачем Савелю попечение. Не только доступ. Время. Три, два, один день до Совета — и дети, путающие собственные имена, забывающие, кто их защищает, теряющие связь с родовой печатью. Тогда двор охотно признает их опасными, слабыми, неспособными наследовать. А регент станет не временной мерой, а необходимостью.

— Мы не пойдём ночью, — сказала Алиса.

Мира подняла глаза.

— А когда?

— Утром будет поздно?

Девочка замотала головой.

— Он приходит, когда темно.

Эйран тихо сказал:

— Если пойдём, надо до второго колокола. Потом меняется стража у северного коридора.

Алиса посмотрела на него.

— Ты знаешь стражу?

— Я рисовал карты.

Карты коридоров, дорог, которых нет на настоящих картах. Мальчик, которого все считали молчаливым и опасным, годами выживал, изучая стены собственного дома.

— Покажешь?

Он колебался. Потом подошёл к столу, взял лист и начал рисовать. Быстро, уверенно, без украшений. Детская рука исчезла — осталась память. Серебряная дверь. Длинная галерея. Потайная дверь в комнату Алисы. Служебный коридор за прачечной. Узкая лестница, которую слуги называли «глухой», потому что шаги там не отдавались эхом. Арка с каменным корнем. Решётка к башне. И рядом — тонкий ход, не отмеченный на обычных планах.

— Здесь? — спросила Алиса.

— Если дом пустит.

— А если нет?

— Тогда мы вернёмся.

— Это правило?

— Ваше, — сказал Эйран. — Маленькие шаги считаются.

Мира вылезла из пледа.

— Я пойду.

— Нет, — сказал Эйран.

— Я тоже видела дверь.

— Ты будешь бояться.

— Ты тоже.

Он не нашёлся что ответить.

Алиса посмотрела на обоих. Взять детей в башню, нарушив прямой запрет Рэйнара, было безумием. Оставить их в галерее, пока башня, зеркало или Савель тянулись к ним через имена, было другим безумием. Она могла позвать князя — и, возможно, должна была. Но внизу Совет, Савель, чужие люди. Пока сообщение дойдёт, пока он сможет прийти, пока взрослые начнут решать, имеют ли дети право говорить о собственных снах, белая дверь может открыться снова.

Алиса вспомнила слова на стекле: печать помнит ложь.

Значит, сейчас нужно не солгать детям.

— Мы пойдём только до первого знака, — сказала она. — Если кто-то из вас скажет «назад», мы возвращаемся. Если дом закроет путь — возвращаемся. Если увидим Савеля — прячемся и возвращаемся. Если станет слишком страшно — возвращаемся.

— А если найдём мамину комнату? — спросила Мира.

Алиса не сразу ответила.

— Тогда посмотрим, что она хотела вам оставить.

Мира прижала птицу к груди.

— Она оставила?

Эйран очень тихо сказал: