Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 51 – Ирина Манаева

Смех подхватывают несколько голосов, но он быстро глохнет, потому что Хольц поднимает руку.

— Я требую уважения, — произносит она отчётливо. Голос не повышается, в этом нет необходимости, все прекрасно знают, как она может усмирить. — Да, здесь ссыльные, — продолжает Тиэррис, медленно переводя взгляд с одного лица на другое, пока не останавливается на Торвелле. — И у нас нет слуг, которые напомадят и потрут спину, — камень в огород снобов. — Но от этого драконы не перестали быть солнцерождёнными. И если бы не они, если бы не их работа, — она делает паузу, — Варруген уже давно загнулся бы под собственным величием.

Лаэрд перестаёт смеяться. Его улыбка застывает, становится натянутой.

— Эрвейн Блаквуд, — произносит Хольц гордо, и имя звучит, как удар колокола, — из старинного рода драконов.

Зал застыл в ожидании, вечер становится всё интереснее, а когда я переступала порог Крепа, даже не могла предположить, что стану чьей-то ставкой.

— Ровня, — добавляет альта и чуть наклоняет голову, глядя прямо на Торвелла. — ДОРОГОЙ эрд Торвелл.

Слово выделено намеренно, как шпилька, воткнутая под рёбра.

Встречаюсь глазами с Эрвейном. Он не улыбается, не торжествует, не играет на публику, а стоит прямо и спокойно. Наше знакомство не было очень приятным, но тем не менее он выступил против Торвелла.

Лаэрд медленно переводит взгляд на меня, потом обратно на Эрвейна. В его глазах ярость, недоверие и что-то ещё опасное. Он явно не ожидал такого хода.

— Ты понимаешь, во что лезешь? — цедит он. — Это МОЯ жена.

— Понимаю, — отвечает Эрвейн глухо. — Лучше, чем ты думаешь.

Хольц делает шаг вперёд, становясь между нами.

— Итак, — подводит она итог, — у нас есть два эрда. Закон соблюдён.

Она поворачивается ко мне.

— Теперь выбор действительно за тобой, Мейя.

И на этот раз по-настоящему.

Торвелл буравит меня взглядом, будто пытается прожечь насквозь. В нём ярость хищника, у которого уводят добычу из-под носа, и холодная уверенность человека, привыкшего, что мир гнётся под него. Он ждёт, давит, напоминает собой о долгах, клятвах, фамилии, браке, который для него — право собственности.

Я делаю вдох и шаг вперёд. Спускаюсь с помоста медленно, чувствуя, как подрагивают колени, как сотни взглядов следят за каждым движением. Иду туда, где стоит Эрвейн. Он не протягивает руку, не делает ни шага навстречу — просто ждёт, пока я остановлюсь рядом с ним.

Зал разражается аплодисментами, словно мы одна команда и только что одержали победу. Она принадлежит не Хольц или мне, она принадлежит всем, кто имеет причастность к Крепу.

— Не расстраивайтесь, эрд Торвелл, — вставляет Хольц, и в её голосе звучит откровенное удовольствие. — Здесь много женщин.

По залу прокатываются негромкие, но отчётливые смешки.

Конечно, он не опустится до того, чтобы взять в свою постель ссыльную. Не сегодня, не при всех, никогда. Лаэрд проиграл, и ему остаётся лишь ждать утра, а я рассчитываю, что за это время альта что-то придумает.

Ночь Выбора продолжается. Севир больше не смотрит в мою сторону. Он делает вид, что всё это его не касается, и выбирает какую-то незнакомую мне девушку: темноволосую и неимоверно счастливую рядом с ним. Надежда Кайры, что второй после меня будет она, рассыпается в дым. И она с ненавистью смотрит на какого-то мужчину, выбравшего её, потому что не имеет права ему отказать.