Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 50 – Ирина Манаева

— Да, — продолжает она, — составить вам конкуренцию может только эрд.

Лаэрд прищуривается, будто уже понял, к чему она ведёт, но не спешит — уверен, что его ставку не перебить.

Хольц встаёт, направляясь ко мне. Каждый шаг отзывается в зале тишиной. Она становится рядом, так близко, что я чувствую тепло её плеча.

Щит, который намерен меня оберегать. И мне кажется, что она это делает не только потому, что я для неё важна, а дабы показать остальным, что Тиэррис не проигрывает никому.

— Кто из присутствующих здесь эрдов, — произносит она громко и отчётливо, — желает объявить права на нашего лекаря?

На мгновение кажется, что время замирает. Я ощущаю себя вещью, выставленной на торг. Куском земли. Трофеем. Горло сжимается, готова провалиться сквозь землю.

Дожили, —фыркает Ашкай. — Продают, как девку на невольничьем рынке. А я говорил! Я же говорил, что сюда не стоит соваться!

«Даже не могла представить, что он здесь меня разыщет».

Посмотри на наёмников, это не просто драконы, один из них — ищейка. Любая твоя вещь — и он идёт по магическому следу, который представляет собой нить определённого цвета. Разыскать тебя там, где не так много людей — дело простое.

«Выходит, всех и всегда можно найти?»

Против такого лишь артефакты, но тебе негде было их достать. А вот если бы ты отправилась в столицу…

Он снова принимается бурчать, но я не желаю слушать, сейчас решается моя судьба.

В зале снова поднимается гул: нервный, неоднородный. Кто-то поддерживает, кто-то шипит, кто-то напряжённо всматривается в лица эрдов, будто ожидая, кто рискнёт.

Лаэрд медленно оборачивается, скользит взглядом по присутствующим, по знакомым и незнакомым лицам.

— Ну? — бросает он с вызовом. — Есть ещё желающие?

Я не знаю, сколько здесь всего высокородных, не задавалась подобным вопросом. Но тишина затягивается, а это значит, что никто не намерен тратить на меня единственный шанс в году. Этого следовало ожидать.

— Решено, — на этот рад Торвелл не приказывает никому, а решает сам забрать меня. Он делает это не галантно, не мягко, а оставляя на моей ладони порезы от своих мерзкий когтей. Но тут я слышу.

— Я, — мужской голос, — я заявляю свои права на лекарку.

Вскидываю голову, пытаясь понять, кто это сказал, и взгляд цепляется за движение слева. Из тени между колоннами выходит Эрвейн. Косматый, неопрятный, с вечной угрюмой складкой между бровями. Волосы тёмные, спутанные, будто он никогда не утруждает себя расчёской, куртка застёгнута кое-как, плечи широкие, осанка тяжёлая. Он некрасив ни капли, и даже Ночь Выбора на него не повлияла. Когда остальные старались показаться во всей красе, он продолжал оставаться собой и ничего не делал. Скорее суров и неудобен для взгляда, как скала, о которую больно удариться, и слишком стар. Вспоминаю, как он касался меня в домике, и пробегает озноб.

Неужели, нет в Крепе кого-то, кто мне не был хотя бы противен?

Но я требую от себя благодарности, потому что вызвался нелюдим только после слов Хольц, а это значит, что не имел на меня видов.

Лаэрд хохочет громко, откровенно, с наслаждением, будто только что получил лучший подарок за вечер.

— Это что ещё за… — он даже не договаривает, окидывая Эрвейна взглядом с ног до головы. — Вы серьёзно? Даже блондин на его фоне смотрится, как эрд.