Книга В паутине предательств, страница 117 – Адриана Максимова

— Прекрати сейчас же! – донесся до него голос матери. Она встала между ним и Саболой, готовая защитить его от любых нападок. На миг Лейфа обожгла ревность. Вот если бы она так заступалась за него перед отцом! – Ты – король, а не трактирщик!

— Ты защищаешь своего любовника, даже не зная, что он натворил! – повысил голос Лейф.

— Я уверена, что он не сделал бы ничего плохого! – твердо сказала графиня Локк и, обернувшись, посмотрела на Саболу. Тот отвел взгляд в сторону.

— Я действительно виноват, – признался он. – Меня подчинили, подселили какую-то сущность, которая управляла моим телом, и я не смог с нею справиться. А потом уже было поздно.

— Как ты чувствуешь себя сейчас? – спросила Саболу графиня Локк. Она смотрела на него с такой заботой, что Лейфа замутило. Он не понимал, почему ему так больно сейчас, ведь прошло столько времени. Да и Сабола не его отчим. Но то, что мать могла встать на сторону другого человека и это снова был не он, вызвало настоящую бурю в его душе. Он не мог отделаться от ощущения, что его снова предали.

— Не знаю… Наверное, я в порядке… – неуверенно проговорил Сабола.

— Ты ведь понимаешь, что я не могу оставить это просто так? – холодно произнес Лейф. Он изо всех сил старался подавить свою боль, чтобы никто не заметил, в каком он смятении, и решил, что он слабый: ведь слабыми так легко управлять.

— Давай обсудим это после того, как Кордии станет лучше, – сказала графиня Локк, посмотрев на девушку. – Пойду приготовлю отвар.

— Не рассчитывай на удачу, Сабола, – проговорил Лейф, когда графиня покинула комнату. Он старался не смотреть на Кордию: ему физически было больно видеть ее изуродованной. Для него была важна красота, изящество женского тела и чистота кожи. Сейчас он видел то, что вызывало в нем отвращение. Если она выживет, сможет ли он смотреть на нее, как прежде? Прикасаться, забыв о том, что он видел?

Сабола промолчал и снова вернулся к врачеванию. Лейф почувствовал себя ненужным и собрался уйти, как вдруг его рука, на которой была брачная метка, неприятно заныла. Он стащил перчатку и увидел, что контуры сакральных знаков переливаются розовым светом.

— Что это значит? – обращаясь к Саболе, спросил Лейф. Чародей бросил взгляд на его запястье, а потом посмотрел на руку Кордии, брачная метка которой ярко сияла перламутром.

— Ей нужна твоя помощь, – чуть помедлив, ответил Сабола. – Возьми ее за руку.

— И что это даст? – насторожился Лейф. Метка начала сиять еще ярче, причиняя боль.

— Полагаю, это может помочь сохранить ей жизнь, – сказал Сабола, уступая ему место возле кровати. – Хочешь ты этого или нет, но вы связаны.

— А если она заберет мою? – с сомнением произнес Лейф, не сдвинувшись с места. Сабола усмехнулся, но ничего не сказал. Достал из комода простыню и укрыл ею Кордию.

— Трусить – значит, заранее праздновать свое поражение, – видя его нерешительность, произнес Сабола и скрылся за дверью.

— Ну, твою же мать! – с ненавистью прошептал Лейф, и, словно реагируя на его слова, одна из свечей зашипела, ее пламя рванулось вверх и тут же осыпалось искрами.

Лейф заставил себя подойти к Кордии и сел на край постели. Прикасаться к ней не хотелось. Он положил руку рядом с ее ладонью и подавил досадливый вздох. На белой простыне стали проступать кровавые разводы. «Пожалуй, не стоит затягивать с преодолением себя, – решил король. – В конце концов, не такая уж это высокая цена за возможность создать империю. К тому же, рука уже болит нестерпимо.» Он осторожно прикоснулся к ладони Кордии: она была холодной и тонкой, словно лист бумаги. Свечение усилилось, и глазам стало неприятно смотреть.