Книга Дочь его врага, страница 79 – Виктория Богачева

— Ничего особенного... кроме одной фразы, что я все сделала правильно. И что отец почти у цели.

— И что это значит?

— Я не знаю! Я ничего не нашла в твоем кабинете, а после больше не искала.

— Если это так, то зачем отцу тебе писать? Рисковать ради глупого, бесполезного послания? — Эшворт прищурился.

В чем-то я разделяла его подозрения, потому как задавалась тем же вопросом. Но я сомневалась в отце, а он сейчас сомневался в моих словах, и в этом заключалась разница.

— Увижу его, обязательно спрошу! — фыркнула я и скрестила на груди руки.

Эшворт дернул щекой.

— Считаешь, сейчас подходящее время для шуток? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Нет, но я уже сказала тебе, что не знаю, зачем отец написал то письмо.

— И ты полагаешь, я должен поверить тебе на слово? После того, как убедился, что ты умело скрывала свои тайны и на допросе у Мартенс, и от меня, пусть и клялась.

— Кто бы говорил о доверии и тайнах, господин ректор! — я вновь фыркнула и тряхнула головой, позволив волосам рассыпаться по плечам. — У меня не было ни единой причины тебе доверять, ты ненавидишь моего отца, ненавидишь меня и при каждом удобном случае давал понять, с каким нетерпением желаешь от меня избавиться!

И я впилась в него злым, колючим взглядом, чувствуя, как на щеках расцветает яростный румянец, а грудь высоко вздымается из-за сбившегося, частого дыхания.

Эшворт переменился в лице. Злость никуда не делась, но ее словно стало меньше, и сквозь нее проступила... растерянность?..

— Я не ненавижу тебя, — процедил он сквозь зубы.

Как будто слова пришлось вырвать из себя с мясом.

Я открыла рот и закрыла.

— Неужели, — выдавила я, и голос мой звучал хрипло и незнакомо.

— Я никогда тебя не ненавидел, — повторил он, и его взгляд снова скользнул к пряди на моей ключице, и обратно. — Твоего отца — да. Тебя — нет.

Его рука на стене разжалась. Пальцы соскользнули с камня и прошли вдоль моего виска, не касаясь, и остановились у подбородка. Я сглотнула и отвела взгляд от его лица.

— Хорошо... — произнесла, с трудом шевеля языком. — Не ненавидишь. Но и не доверяешь, как и я тебе.

— Уверена в этом? Ты только что рассказала мне о письмах отца.

— Потому что выбора у меня не осталось. И после всего, что я услышала в кабинете... — я опустила голову и глубоко вздохнула. — Я боюсь не только за жизнь отца, но и за свою.

Жалкое признание вырвалось у меня против воли. Я не собиралась об этом говорить.

Эшворт молчал. Его пальцы, застывшие у моего подбородка, наконец коснулись кожи. Он приподнял моё лицо, заставив посмотреть на него, и его большой палец медленно, едва касаясь провёл по моей щеке.

От этого жеста по телу прошла волна, горячая и тяжёлая, и я закусила губу.

— За свою жизнь ты можешь не бояться. Я за... — начал он и осёкся. Стиснул челюсть, как будто слово застряло поперёк горла. — Я помогу тебе, Беатриса.

Затем убрал руку и резко отступил на шаг.

И я была очень ему благодарна, потому что нам не следовало стоять так близко друг к другу.

— Можешь задать мне вопрос, — сказал Эшворт.

Моргнув, я не сразу уловила его мысль и потому переспросила.

— Что?

— Ты говорила о доверии. Что между нами его нет, и это правда. Но ты рассказала мне о письмах отца и сделала первый шаг. Теперь можешь спросить у меня что-нибудь, и я обещаю ответить честно.