Книга Дочь его врага, страница 138 – Виктория Богачева

— Сигнальный, — произнес Конрад негромко, обращаясь ко мне.

Раттенберг присел на корточки и положил ладонь на землю, и почувствовала легкую дрожь под ногами.

— Снято, — сказал он, вставая. — Но впереди могут быть ещё.

Мы двинулись дальше. Лес становился все гуще, и тропинка окончательно исчезла под слоем земли и листвы. Я чувствовала, как с каждым шагом внутри поднимается тошнота. Мы подходили все ближе к укрытию отца, и вскоре я увидела усадьбу.

Она словно выросла из-под земли. Сперва я заметила полуразрушенный забор, затем покосившиеся ворота с ржавыми петлями и уже после них саму усадьбу: старый каменный дом в два этажа, с провалившейся крышей и заколоченными окнами.

Здание казалось заброшенным.

Но из уцелевшей трубы поднималась тонкая серая нить дыма, почти невидимая на фоне светлеющего неба.

Кто-то здесь жил.

Конрад повернулся ко мне. Его лицо было собранным и жёстким, без единого следа того мужчины, который целовал мои пальцы поверх бинтов в лазарете. Передо мной стоял боевой маг и дракон, и в его глазах тлел янтарь.

— Отойди назад, Беатриса, — приказал он. — И стой там, пока я не позову.

Я не стала спорить. Просто кивнула и отступила на несколько шагов, что бы быть подальше от усадьбы.

И вовремя.

Со стороны усадьбы раздался рев. Не человеческий и не драконий. Но от него у меня заледенела кровь. Этот звук не должен существовать в природе, потому что существо, способное его издать, не должно существовать.

Я осторожно выглянула из-за широкого ствола, за которым стояла.

Стена усадьбы взорвалась наружу. Камни и щепки разлетелись веером, и из пролома вышел... дракон — огромный, крупнее даже Конрада в драконьем обличье, покрытый тёмной чешуёй, которая тускло блестела в утреннем свете. Но крыльев не было. Там, где у дракона должны были раскрываться перепончатые крылья, из спины торчали два уродливых бугрящихся нароста, как будто тело пыталось вырастить их и не смогло.

Чешуя на боках росла неровно, клочьями, и между пластинами проглядывала воспалённая плоть.

Одна задняя лапа была короче другой, и существо двигалось с тяжёлым, мучительным креном, волоча её по земле.

Но хуже всего была голова. Вытянутая, с массивной челюстью и рядами зубов, она сидела на шее неправильно, чуть набок, как будто кости срослись не так. И глаза. Один — жёлтый, с вертикальным зрачком, мутный и бешеный. Второй — карий. Человеческий.

Так похожий на моего отца...

Я не сдержала крика. Вскинула ладони ко рту и попятилась. Ударилась о дерево и даже не почувствовала, не заметила боли, не в силах отвести взгляд от существа, что стояло на поляне перед разрушенной усадьбой.

Я не хотела и не могла поверить.

Два гвардейца одновременно перекинулись в драконов. С двух сторон они ударили огнём по существу, и мне в лицо дохнуло жаром.

Оно приняло удар и даже не дрогнуло. Пламя расплескалось по его чешуе, и существо встряхнулось и ударило в ответ. Вместо огня из его пасти вырвалось что-то густое и чёрное, как жидкий дым, и по воздуху разлился смрад.

Чёрная субстанция врезалась в одного из гвардейцев. Тот увернулся, но недостаточно быстро, и дым задел его крыло. Чешуя почернела, и дракон взвыл и завалился на бок, ломая деревья. Тут же поднялся, но поврежденное крыло висело вдоль туловища, и он больше не мог им шевелить. И летать тоже не мог.