Книга Дочь его врага, страница 140 – Виктория Богачева

Карий глаз моргнул. Когтистая лапа, поднятая для удара, медленно опустилась.

На одну секунду я поверила.

Одну крошечную, бесконечную секунду, в которую карий глаз смотрел на меня, и лапа опускалась, и мне казалось, что где-то внутри этого изломанного, уродливого тела ещё жив мой отец. Тот, который вырезал деревянного дракона.

В сердце зажглась робкая надежда, что все еще может закончиться хорошо...

Но потом жёлтый глаз моргнул.

И существо ударило Конрада с такой чудовищной силой, что его оторвало от земли и швырнуло назад. Его огромное тело пролетело через поляну и рухнуло на лес. Деревья переломились, как щепки, и стая птиц с криком взмыла в небо, когда дракон упал.

Он лежал на спине среди поваленных стволов, и его грудь ходила ходуном, и из пасти шёл дым, но он не двигался, и его янтарные глаза были закрыты.

— Конрад!

Существо повернулось ко мне, волоча искалеченную лапу. Карий глаз по-прежнему смотрел на меня, но в нём больше не было узнавания. Была только голодная, тёмная пустота.

Медленно, но неуклонно существо подбиралось ко мне, и с каждым его шагом я пятилась, спотыкалась о корни и камни, и не могла отвести взгляд от карего глаза, в котором больше не осталось ничего человеческого.

Резерв был пуст, и я не могла поставить даже щит. Возвратный якорь висел на шее, но Конрад лежал без сознания, и активировать его было некому.

Я отступала шаг за шагом, не сводя глаз с существа, но в один миг моя спина упёрлась в ствол дерева, и отступать стало некуда.

И тогда серебряная сеть легла на существо сверху. Как невесомая мерцающая паутина, и в первую секунду показалось, что она ничего не сделает, что существо стряхнёт её и продолжит меня преследовать. Но на этот раз вышло иначе.

Сеть была яркой и плотной, сотканной из тысячи нитей, которые Раттенберг плёл все эти долгие минуты, пока гвардейцы и Конрад отвлекали существо.

Существо дёрнулось и взвыло. Лапы его подогнулись, и оно рухнуло на землю. Сеть сжалась вокруг него, окутала тело серебряными кольцами. Чудовище взревело, и от его рева сотряслись деревья. Земля под ним трескалась от ударов когтей, но сеть держала его. И постепенно рев затих, и само чудовище перестало дергаться.

Когда это случилось, Раттенберг покачнулся и осел прямо на грязную, мокрую землю. Лицо его посерело от усталости, из носа шла кровь. Она стекала на подбородок и падала на сюртук, пачкая его, но советнику не было никакого дела до своей неопрятности.

Когда рев стих, я на мгновение испугалась, что существо мертво, но, присмотревшись, поняла, что бока его тяжело вздымались. Карий глаз был закрыт, а вот желтый, все такой же мутный и безумный, смотрел в небо. Чудовище было живо.

Отец был жив...

Я не стала смотреть, как Раттенберг закрепляет сеть. Развернулась и побежала через поляну к месту, где упал Конрад.

Он уже перекинулся в человека. Лежал на спине среди обломков деревьев, в изодранной боевой форме. Лицо было серым, и на виске запеклась кровь, но, услышав мои шаги, он кое-как приподнял голову и перехватил мой взгляд. Дернувшись, попытался осмотреться. Глаза его удивленно распахнулись, когда он не увидел чудовища. Я опустилась рядом с ним на колени и схватила за руку.

— Раттенберг накинул на него сеть, — произнесла я. — Он жив.