Книга Княгиня Серебряная, страница 86 – Наталья Андреева

— Ты жестокий! И меня аборт заставил сделать!

— Не передергивай: никто тебя не заставлял! Ты просто не хочешь брать ни за кого ответственность.

— У меня собака!

— Кстати, о Фредди. Ты его хотя бы кормила сегодня?

Лада со стыдом вспомнила, что остатки еды от обеда принесла соседка. И отдала их Фредди. И снова принялась рыдать. Ладожский не выдержал и хлопнул дверью. А Лада продолжила пить.

Она все больше жалела себя. Запой затянулся. И в конце концов Лада принялась названивать по всем знакомым адресам: своим друзьям по спорту, коллегам по ледовому шоу и даже Вадику, первому законному мужу. Жаль, Генкиного телефона Лада не знала. Аполлонов, уезжая, координат никаких не оставил. А то бы Лада и ему позвонила. Ей было что сказать, упреков накопилось – вагон!

Но откликнулся только Вадик, который сказал, что приедет. Это означало снова пьянку, теперь уже вдвоем. Как поняла Лада, дела у этого бывшего мужа были не очень в отличие от Ладожского, и Вадик тоже заливал горе.

В общем, жизнь превратилась в кошмар. Потом Лада с огромным трудом вспоминала, как провела месяц после похорон брата. И то лишь отдельные детали. Было стыдно.

Потому что однажды утром раздался звонок в дверь.

«Кто бы это мог быть? – вяло подумала она, еле разлепляя веки. Голова гудела, язык во рту ворочался с трудом. – Соседка, должно быть. Еду для Фредди опять принесла».

И пошла открывать. Овчарка, как приклеенная, следовала за хозяйкой. Фредди, в общем, был смирным, редко кого на дух не выносил. И тут не залаял. Поэтому Лада ждала своих.

Но за дверью стояла… Лидка Богданова! Лада так растерялась, что не сразу захлопнула дверь. Лицо залила краска стыда. Лидка увидела такой! Ее, Ладу Воронцову! Лидера сборной, чемпионку, красавицу, по которой мужчины сходили с ума! Увидела с опухшим лицом, красными глазами-щелочками, со спутанными грязными волосами.

Сама Богданова выглядела безупречно. Красавицей она никогда не была, но одевалась со вкусом, дорого. И сейчас было понятно, что Лидка не бедствует.

— Значит, правда, – кивнула она. – Разреши мне пройти, – и решительно отодвинула Ладу плечом.

Она так растерялась, что не смогла ответить грубостью. Мол, выметайся отсюда, не твое собачье дело, как я живу.

Но вмешался Фредди. Овчарка зарычала, и Богданова невольно попятилась.

— Собаку-то убери, – сказала она.

«Потом она всем расскажет, что я натравила на нее собаку!» – спохватилась Лада и открыла перед овчаркой дверь ванной комнаты:

— Фредди, сюда.

Собака послушалась, и Лидка уже беспрепятственно прошла на кухню и как ни в чем не бывало спросила:

— Чаю нальешь?

Лада молча поставила на плиту чайник.

— Мне сказали, ты всем нашим звонишь, – Богданова посмотрела на Ладу в упор. – Обвиняешь, что бросили тебя. Забыли. По-моему, это ты из ледового балета ушла, причем со скандалом. И Борис после этого не швырнул трубку, когда ты позвонила. Выслушал. Но ты, извини, такое несла! Пошел слух, что ты запила. И крепко.

— А тебе кто сказал? Борис? – огрызнулась Лада.

— Мы все тесно общаемся, – не смутилась Богданова. – Бывшие спортсмены. Делимся и радостями, и бедами. И все знают о твоей проблеме, – она кивнула на пустые бутылки из-под водки. – Неважно, кто мне сказал. Не ты первая, не ты последняя. Я понимаю: тяжело. С турками не получилось, брат умер. Но надо жить дальше. Мы ведь с тобой ровесницы. Давай, приходи в чувство. Бросай пить. И – на каток.